Поединок. Выпуск 18

Знающие, где лежат алмазы пламенные.

Бахтин закурил. В общем-то, все складывается достаточно ясно.

– Дай мне, Свиридов, протокол допроса Немировского. Так. Так. Пока ничего. Стоп. Вот, что он говорит о человеке, которого Копытин называл прапорщиком Галкиным. Вот оно.

«…Было еще два человека. Одного я не запомнил. Лицо у прапорщика Галкина неприятное, мясистое, актерское лицо…»

Актерское лицо. И тут Бахтин вспомнил Петра Ивановича, его информацию о московских Иванах. Сабан и Метелица.

Сабан. Ну конечно. Он же везде выдает себя за актера. Вжился в образ, сволочь. – Дай мне, Свиридов, карточку Сабана. – Сафонова Николая Михайловича? – Память у тебя… – На том стоим.

Через час Бахтин звонил в дверь к Немировскому. Ему открыла горничная. Видимо, испуг на ее лице теперь уж не пройдет никогда. – Я могу видеть Бориса Сергеевича? – А вы кто будете, как доложить? – Вы меня не помните? – Ой, конечно из сыскного вы, барин.

– Правильно. Так и доложи, барин из сыскного.

Горничная помогла Бахтину снять пальто, проводила в гостиную.

Бахтин сел в кресло, огляделся. В этой дорого, со вкусом обставленной комнате ничего не напоминало о недавнем несчастье. Бахтин даже закурить не успел, как появился хозяин.

Немировский был в визитке, полосатых брюках, красивом галстуке. – Господин Бахтин, слушаю вас.

– Борис Сергеевич, вы запомнили лицо прапорщика Галкина? -Да. Бахтин достал из кармана фотографию Сабана. – Он, – уверенно сказал ювелир. – Он. – Ну вот, полдела мы и сделали. – А мои ценности?

– Это вторая половина дела. Борис Сергеевич, у убитого бандита нами найден план квартиры с непонятными отметками. Поглядите еще раз.

Немировский взял в руки листок, и Бахтин увидел, как побледнело его лицо.

– Откуда это… Впрочем, вы сказали, найдено у убитого. – Я могу узнать, что это за пометки? – А это важно? – Очень.

Ювелир поднялся, нервно зашагал по гостиной. Английские часы на темно-красной, дорогого дерева колонне словно отсчитывали его шаги. Так. Так. Так.

– Как же мы дальше-то будем, Борис Сергеевич? – прервал молчание Бахтин.

– Я в замешательстве, в неком испуге даже. Видите ли, крестиками отмечены места, где находятся скрытые сейфы с основными драгоценностями. – Поясните, пожалуйста."

"– Понимаете, господин Бахтин, наше ювелирное дело само по себе опасное. Ежедневно можно ожидать разбоя, кражи. Поэтому еще дед учил отца, а он меня, прятать самое ценное в надежных местах. – Значит, вы не все отдали грабителям?

– Конечно. Я отдал им только те наличные деньги, которые снял со счета в банке, чтобы завтра передать их строительному подрядчику. – А валюта?

– К сожалению, была приготовлена для расчета со стокгольмским поставщиком. – А ценности?

– Я отдал золотые изделия с белыми сапфирами, гранатами и полудрагоценными камнями.