Поединок. Выпуск 18

Пришло время и остался он с кошкой Лушей и старухой Марией Сергеевной. Дометался, дочитался книжек.

А все-таки он замерз. Бахтин ушел в кабинет, сбросил шинель и начал раздеваться.

Луша уже лежала на диване в ожидании хозяина. Как смеялись все, когда он отправлял в Москву этот старый с истертой кожей диван. А он все равно притащил его за собой, потому что тело его знало каждый бугорок, каждый провал в этом старом чудовище.

Бахтин разделся и лег на прогудевшие радостно пружины.

Луша недовольно уркнула. Часы в гостиной отбили двенадцать раз. Ему показалось, что он и не спал совсем.

– Батюшка, Александр Петрович, проснись же ты, – трясла его за плечо Мария Сергеевна. – Страсти-то какие, горит Москва.

Бахтин вскочил, накинул халат и вышел на балкон. Правее, в районе Пресни плясали языки огня. Звенели где-то вдалеке пожарные повозки, трубили рожки. Пожар был сильным, значит, жди звонка.

Бахтин начал быстро одеваться в форменную полевую одежду.

Привыкшая ко всему Мария Сергеевна уже несла в кабинет кофе и бутерброды.

На столе грянул телефон. Он не зазвонил, а именно грянул, потому что глуховатому прошлому владельцу умельцы-телефонисты поставили какой-то чудо-звонок, который звучал, как колокола громкого боя на миноносце.

– Господин начальник, докладывает дежурный надзиратель Комаров. Пожар первой категории на пресненских складах «Земгора». – Чьи склады?

– Я же докладывал. Земского союза, на Брестской части, авто за вами выехало, господин начальник.

– Смотрите, господин начальник, как горит-то, – сказал шофер, когда они поворачивали в сторону Пресни, – словно весь город занялся.

В отблесках пожара жила какая-то мрачная красота.

"Окна в домах стали темно-рубиновыми, желтый свет фонарей смыли яростные краски стихии, даже фартуки дворников, выскочивших на улицу, были, как у мясников, в жирных красных пятнах.

Чем ближе они подъезжали, тем отчетливее доносился шум беды: яростный треск огня, звон пожарных колоколов, бешеный стук колес по булыгам и человеческие голоса.

– Сюда нельзя… – начал было худой околоточный, командовавший оцеплением, но, признав машину сыскной полиции, отскочил почтительно.

В воротах метались пожарные и городовые. Они складывали у забора тюки, ящики, бочки.

Треск, шипенье, грохот пожарных насосов слились в одну чудовищную ноту.

Бахтин вышел из авто и, заслонив ладонью лицо, пошел к пожару.

– Я здесь, Александр Петрович, – сказал появившийся из дыма Кулик. – Где городовой? – Убит. – Как убит? – Видимо, из револьвера. – Значит, поджог? – Думаю, да. – Где труп? – Прошу со мной.

От гаснущих складских стен шел тошнотворный запах гари.