Поединок. Выпуск 18

Пойдем на фу-фу, вполне прирезать могут. – Неужели боишься?

– Да нет, мы с тобой сами кого хочешь замочим, но надо наверняка. Твой человек в сыскной поможет? – А куда ему деваться. Сколько он от нас поимел.

– Тогда я к нему поеду прямо сейчас. Пусть узнает, да нам ниточку даст.

– А нам много и не надо. Дергаусов сегодня опять кабинет заказал, может, его под утро-то и прижать? – Рано, Семен, рано. – А если его мадам дернуть? – Уж больно продувная баба. Подумаем. – Думай, а я поехал."

"Больше всего на свете полицейский надзиратель Кузьма Баулин любил свою работу. Любил за то, что она давала ему власть над людьми.

Пусть не большую, но пьянящую.

В своем мирке, в котором он постоянно вращался, профессия его была покрыта ореолом тайны и некоего могущества. Приказчики, хозяева трактиров, владельцы публичных домов, бильярдные жучки и уголовники относились к нему с почтением и страхом.

Среди московского жулья ходили легенды о его физической силе и ловкости.

А ведь когда-то в городском училище любой мог отлупить его.

Но в их доме жил цирковой борец Антощенко, выступавший под звучным псевдонимом Черная Молния; он-то и пристрастил мальчонку к гирям, и ко дню окончания училища Кузьма спокойно крестился трехпудовиком.

Потом он работал в цирке. Борец из него не вышел, он был нижним в группе акробатов.

В полицию его определил крестный, околоточный надзиратель. Он окончил школу полицейского резерва и попал в сыщики. Нынче он был полицейским надзирателем первого разряда, но экзамен на первый гражданский чин сдавать не хотел. Его устраивала нынешняя веселая жизнь.

Служил Кузьма хорошо и уже готовил почву для перехода на хлебную должность сыскным надзирателем при Пресненской части.

Служитель Нефедов Никодим Лукич, из крестьян Сергиевопосадского уезда проживал в Малом Тишинском переулке в доме Скорятина, в первом этаже.

Когда Баулин подошел к дому, то увидел крепкого мужика, затаскивающего в квартиру мешки с картошкой.

– Ты, братец, Нефедов будешь? – спросил его Баулин. – Мы. – Я из сыскной. – Кузьма показал значок.

– Из полиции, значит? – без тени испуга и почтения переспросил Нефедов.

– Из нее, сердешный. Ты мешочки-то свои брось, со мной пойдешь. – Это еще зачем?

– А затем, дядя, чтобы поговорить с тобой о том, кто склады на Пресне поджег.

– Как поджег? – Атак, взял да запалил.

– Мы этого не делали и нам ехать никуда не надобно.

– Ишь ты, – разозлился Баулин, – значит, для тебя приказ полицейского офицера ничего не значит?

Он специально для солидности назвал себя офицером. Но даже этот громкий титул не произвел на Нефедова впечатления.

– Офицер он и есть офицер, а вы, господин, больше на приказчика смахиваете.

Вот этого Кузьма пережить не мог.

Он схватил Нефедова за грудки и ударил спиной о стену.