Поединок. Выпуск 18

Я же вас натурально тоже вижу впервые. Тем более в форме Земсоюза, а знаю вас давненько, лет восемь. Помните историю с ломбардом?

– Что-то читал в газетах. Значит, дружеского чая у нас не получится.

– Думаю, что нет. Смешно пить с человеком, дважды посылавшего к тебе убийц.

Рубин засунул руки в карманы бриджей и начал раскачиваться с носка на пятку. – А вы опасный человек. – Смотря для кого. – Это верно. Вас я не боюсь.

– А меня и не надо бояться. Я представляю Закон империи, вот его вы и опасайтесь.

– Ну что ж. Хоть застолья и не получилось, я все равно уважаю вас.

– Знаете, я вами тоже восхищаюсь. Эдакий современный Рокамболь.

– И на этом спасибо. Только помни, сыскарь, я никому ничего не прощаю.

Бахтин встал, примериваясь, как засадить Рубину по морде. Тот понял и отскочил в сторону.

– Боишься, Лимон. Мне на память твою наплевать. А пугать будешь фраеров. Я таких, как ты, десятка два на каторгу отправил.

– Господа, господа, – вмешался Усов, – ну как же так?

– Ничего, Петя, – Рубин достал портсигар, сверкнувший бриллиантовой монограммой, закурил. – Ничего. Мы с господином коллежским советником душевно поговорили.

Выйдем на минуточку, пошептаться надо. Вы уж нас простите, господин Бахтин, коммерческие дела. В столовой Рубин зло надвинулся на Усова. – Ты что, в сексоты подался? – Не мели чушь. Княжина убили. – Когда? – Несколько часов назад."

"– Ах, суки, такого человека. А этот, конечно, за бумагами приперся. – Уж я не знаю, как прознал.

– Талант, – восхищенно сказал Рубин, – светлая голова. Он один всей полиции этой недоношенной империи стоит. Думаешь, Дергаусов Княжина подмочил? – Думаю, его людишки.

– Ну что, Петя, сдай их Бахтину.

Конкурентов уничтожать надо. А когда сыскарь их заловит, я Коншина этого крепко захомутаю. – Уж план есть?

– Конечно. Коммерция – та же война. Ну иди, Петя, расскажи ему все.

Бахтин проснулся оттого, что кошка Луша залезла на подушку и начала лизать его щеку.

Он нащупал рукой маленький теплый комочек и начал ласково поглаживать шелковистую спинку. За темными окнами простучали колеса извозчика.

В комнате было тепло и тихо, и он опять заснул, чувствуя рядом ласковое, привязанное к нему существо. Проснулся он поздно, за окном уже светало.

Бахтин долго лежал, предаваясь сладкому ощущению покоя, стараясь думать о кошке, мелких домашних делах, гоня от себя мысли о работе.

Надо было вставать, пока молчал телефон. Он встал, вызвав тем самым недовольство Луши, вытянул из-за шкафа гири и начал гимнастику.

Постепенно он почувствовал, как начала пульсировать кровь, как мышцы наливались приятной тяжестью, как светлела голова.

Вчера, придя домой, он дал себе зарок не думать о деле. Мозгам необходима была передышка. Уж слишком напряженно он работал прошлую ночь.