Поединок. Выпуск 18

Открылись дверцы, и из автомобиля с двух сторон вышли двое вооруженных миниатюрными автоматами полицейских, затем могучий их начальник в штатском и наконец хрупкий, одетый с чиновничьей элегантностью – темно-серое английское пальто, твердая шляпа, модные на все времена черные башмаки – господин с солидным, размером больше обычного, кейсом в правой руке.

Самолет стоял у пассажирской трубы, но хрупкий господин поднялся по специальному трапу. У двери он остановился, обернулся и, улыбнувшись, помахал служилой троице свободной левой рукой.

Самолет и автомобиль взяли с места одновременно: автомобиль – домой, самолет – на взлетную полосу.

Автомобиль выруливал на магистраль, а самолет уже набирал высоту."

"…Через три часа этот самолет приземлился в Шереметьеве. У трапа хрупкого господина встречали два омоновца с укороченными «Калашниковыми», озабоченный голландец-переводчик из посольства и представитель компетентных органов. Переждав, пока остальные пассажиры бодрой гурьбой не скрылись в здании аэропорта, пятерка двинулась вслед за ними.

3

Аэропорт Шереметьево пребывал в своей обычной лихорадке. Суетились евреи, шумели армяне, покорно терпели ожидание украинцы, одновременно все вместе стоя в очередях на рейсы в Вену, Будапешт, Тель-Авив, Париж, Нью-Йорк.

А у этой стойки было спокойно: в юго-восточную Азию из Советского Союза пока еще не эмигрировали. Здесь шла регистрация отлетающих в Сингапур. Вялые индусы, тихие таиландцы, неторопливые, деловитые – не континентальные, а островные – китайцы, осторожные наши соотечественники, не эмигрирующие, все, как один, командировочные. Правда, несколько выламывались из общей благопристойности шестеро молодых длинноволосых людей в вольных одеяниях.

Устроившись у подножия холма, составленного из непонятных черных футляров, все шестеро молодцов пили пиво из бутылок. Из горла. То была рок-группа, отъезжающая на гастроли удивлять жителей дальних восточных стран пронзительностью громких голосов и красотою телодвижений.

Сильно немолодой гражданин у высокого столика, мучаясь, заполнял декларацию. Споткнувшись на пункте об иных ценностях, которые нельзя вывозить, он поднял глаза от бумажки, ища, с кем бы посоветоваться по этому поводу, и встретился взглядом с дамой, стоявшей у противоположной стороны столика.

Дама улыбнулась, приглашая к вопросу. Ничего себе дама. Лет сорока – сорока пяти. Бывшая красавица, да и сейчас хороша, моложава.

– Простите, Бога ради, – сказал гражданин. – А что это значит – иные ценности?

– Да плюньте вы на все и пишите всюду «нет», – посоветовала дама. Еще раз улыбнулась и добавила: – Какие у нас, у советских людей, могут быть ценности?

– Социалистические, – напомнил он. – А про полсотни, что у меня, писать?

– Пишите.