Поединок. Выпуск 18

– Общая беда послевоенной молодости.

Все-таки, видимо, довольный результатом повторной схватки, доктор философии тщательно протер нож смоченным в спирте бинтом, после чего точным движением вогнал лезвие в плоский деревянный чехол, поспешно поданный ему кем-то из воспитанников. И только затем господин Мантейфель, демонстрируя разностороннюю профессионализацию, лично обработал йодом края пустякового пореза на плече у Чудака и, налепив на царапину пластырь, дважды ополоснул, предварительно па мыливая их, свои холеные руки под краном.

Что рвущейся в бой забияке,Что немо таящей клыкиСобаке нужна как собакеХозяйская твёрдость руки.Нужны не прогулки – походы,Не мясо – суровая кость.В собаке помимо породыОсобенно ценится злость,И злость эта полнит собаку.И в главном собака вольна:Хозяйскому слову и знакуБездумно покорна она.Странно было видеть не где-нибудь на марше, в спортзале или в классе, а именно здесь, в безлюдном месте, бредущего окраиной огромного поля Циркача, под тяжелыми сапогами которого безжизненно крошилась и сухо шуршала земля.

Уже ухватившись было за дверцу кабины, Циркач вдруг словно бы нехотя наклонился, поднял жесткий комок, размял в пальцах и несильно дунул – на ладони не осталось ни пылинки.

– На что они тут надеются?

– А ты не спеши нас хоронить. Хлеб! не везде такие.

– Вас? Никак лично рассчитываешь, Чудак, на богатый урожай? Может, еще и свадьбу свою планируешь к осени?

– Может, и планирую.

Тут все делается по плану.

– Тогда зови свидетелем в загс.

– Для суда ты вроде бы больше подходишь. Причем отнюдь не свидетелем.

– Ну и юморочек у тебя, Чудак!

Они ехали по новой дороге, обильно присыпанной гравием, но еще не прикатанной как полагается, отчего в днище самосвала гулко, часто, но аритмично барабанила мелкая галька. Склонив голову немного набок, чтобы лучше прислушиваться к этой назойливой дроби, Чудак хмурился и по временам ожесточенно крутил баранку, словно бы надеясь провести колеса машины мимо наиболее крупных голышей, а когда те – правда, изредка – все же бухали снизу, морщился с неподдельным страданием.

– Почему заявился только теперь?

– А что?

– Раньше надо было.

– Надо! Мне свою голову на плечах уберечь тоже надо! Да и у шефа она, как тебе известно, не на шелковой ленточке держится.

– Говори яснее.