Поединок. Выпуск 18

Смешно…

Мягко покачиваясь на рытвинах, вплыла в узкий проезд, едва не задевая гаражи черными лакированными бортами, огромная легковая машина, американская шестидесятых годов: «паккард» не «паккард», «шевроле» не «шевроле». Алина встретила ее взглядом, довела до остановки.

– Ладно, где подписывать?

Из «паккарда не «паккарда» вышел красивый, ладный мужик лет тридцати с небольшим.

– Опознала, товарищ капитан, – лениво подвалил к мужику сержант. – Ловко вы ее вычислили.

Товарищ капитан направился к гаражу – Алина уже выбралась из уазика, медленно наблюдала, – и наставив вроде ствола пистолета указательный палец сперва на одного, потом на другого несчастного любовника, сказал:

– Пиф-паф ой-ой-ой.

– Продул воображаемый ствол от воображаемых остатков воображаемого дыма. – Которые в этом году? – спросил брезгливо-сочувственно.

– Двенадцатые, – отозвался сержант. – Наверное, уж последние. Весна, как говорится, идет, весне, как говорится, дорогу.

Капитан прошелся вокруг «Москвича», внимательно вглядываясь то в одну какую-то деталь – открывальную, что ли, кнопочку, то в другую, и констатировал:

– Несчастный случай.

Экспертизу, конечно, проведите, но чувствую: толку не будет.

– Чувствует он! – буркнул своему напарнику-водителю сержант, с ночного звонка которого началось для Алины это мутное, это омерзительное утро. – Как будто без чувств не все ясно.

Капитан остановился на полпути, к лимузину: слух у него оказался отменный.

– Был бы ты, Гаврилюк, посообразительнее, я б тебе таких историй понарассказывал, в которых тоже все было ясно. А так смысла нет… – и пошел дальше.

– Как я поняла, вы тут старшин, – заступила Алина ему дорогу.

– А вы, как я понял, вдова, – полуулыбнулся капитан, и Алине показалось, что издевки в его интонации больше, чем сочувствия.

– А я вдова, – подтвердила с вызовом. – Я осознаю, что достойна презрения за… за такого мужа. И все же вы мне, может, объясните, почему меня доставили как преступницу? Почему я не могла приехать на собственном автомобиле?..

Капитан взял в ладони обе Алинины руки и повертел их, не то рассматривая, не то ей же самой демонстрируя тоненькие, хрупкие ее запястья, а потом отпустил и достал из кармана пару никелированных самозатягивающихся американских наручников, эффектно позвенел ими.

– Преступников мы не так доставляем. – Кивнул на невозможные ухабы: – Еще и подвеску побили б: «Ока» – машина нежная.

– Как много вы обо мне знаете! – сказала Алина, – Ладно. Спасибо за заботу.

– Ничего, – снова полуулыбнулся капитан.

– Только вот, если подозрения с меня сняты, как я должна отсюда выбираться?

– Вообще-то, – вздохнул капитан непередаваемо тяжко, – они б вас довезли.