Тайный наследник для миллиардера

 — Мне же нельзя вставать!

— Очень просто, — Арсанов поднимается из-за стола и подходит к Богдану, — давай сюда руки. Соня, поворачивайся спиной к нам.

Подхватывает Бодьку под мышки так, чтобы он подошвами ботинок касался пола, и подносит к девочке.

— Полина, смотри, кто тут у нас выше?

Я честно смотрю на детские макушки, стараясь не замечать перекатывающиеся мышцы под рукавами рубашки. Но разве такое возможно не заметить? И я сдаюсь.

— Они одинаковые, Тимур. Как под линейку.

— Мне тоже так кажется, — кивает он.

Мой мальчик смотрит на Арсанова с обожанием, и здесь я как никто понимаю своего сына.

Если бы Тимур поднял меня на руки, я бы точно умерла от счастья.

А ведь он меня нес на руках, когда отвозил в роддом. Но тогда мне точно было не до Арсанова, хотя ромашки получить было приятно.

— Мы одинаковые, — хлопает в ладоши Соня.

— Мы высокие, потому что вы с дядей Тимуром высокие? — допытывается Богдан."

"Переглядываемся с Тимуром, и мои щеки снова алеют. Звучит слишком двусмысленно, как будто они наши общие дети. И я на несколько секунд зависаю от ощущения, что это так и есть. Что мы семья. Тимур мой муж, а это наши дети.

Двойня.

И не потому что Арсанов миллиардер. Потому что он мужчина, который заставляет мое сердце проваливаться вниз и снова взлетать вверх, пульсируя в висках и в затылке.

Тимур садит Бодьку в кресло, и дети бегут играть, а Арсанов долго рассматривает моего сына.

— Расскажи мне о Богдане, Полина, — оборачивается он ко мне. — Как так вышло, что он оказался в инвалидной коляске? Только, пожалуйста, подробнее.

И я рассказываю. Все, начиная от того, как пошла работать в компанию, и до того, как устроилась в детский сад.

Единственное, ничего не говорю о Кадире и его любовных притязаниях — к Бодькиной проблеме это не имеет никакого отношения.

Тимур слушает внимательно, поджимает губы, когда я говорю о своем решении не судиться с детским садом. Но меня он не перебивает, хоть и кривится.

— Так, ясно, — мрачно подытоживает он, когда я замолкаю, — тебе в садике чуть не угробили ребенка, а ты еще у них и работаешь.

— Это человеческий фактор, Тимур, — защищаю я свое место работы, — у нас хороший коллектив. Воспитательница уволена, а в чем виноваты остальные сотрудники?

— Они может и нет, но заведующая точно виновата.

Это она взяла на работу такую сотрудницу.

— Я хочу, чтобы мой сын встал на ноги. Остальное для меня не имеет значения, — возражаю в ответ. — Коллектив собрал для нас немаленькую сумму, девочки еще и родителей подключили. А главное, Бодьке здесь очень нравится. У него появились друзья, ему комфортно, сам знаешь, насколько наше общество еще незрелое в отношении людей, которые хоть чем-то отличаются.

— Ты права, я об этом не подумал, — хмуро соглашается Арсанов.