Мышка для Тимура

Не тормози! Ну хватит уже!

Тимур моргает, словно в изумлении, словно не ожидал от меня этих слов…

А затем молча подхватывает на руки и несет в квартиру.

И это… Черт, это романтично. Меня никогда никто не носил на руках. Никто. Никогда.

Никто не смотрел так, как он. Словно я — в главном фокусе. Все остальное — размытые тени, фон, не стоящий внимания. Я — в центре."

"Это… Это завораживает — быть в центре внимания такого человека. Такого мужчины.

Тимур невозможно красивый сейчас. Не могу оторвать взгляда, не могу перестать смотреть!

Темные брови немного нахмурены, губы, чувственные такие… Только целовать… Щетина на щеках… Кусачая, так приятно ее ощущать…

И несет легко.

И кладет на кровать осторожно.

Скользит сверху, опирается на руки по обе стороны от моего лица, смотрит.

— Красивая такая мышка… — голос ласковый, урчащий… — поймал тебя…

Он повторяет те слова, что сказал при самой первой встрече. Неужели… Неужели уже тогда? Да? Уже тогда?

— Съем теперь, — добавляет он серьезно и, не позволяя мне реагировать, наклоняется и целует. Сразу сграбастывает обеими руками, обнимает, вжимает в себя, и это ощущается правильно очень.

Я словно соединяюсь с ним пазлом, всеми изгибами — правильно. Странно так, он — огромный по сравнению со мной… Как мы можем настолько подходить друг другу?

Тимур настойчиво целует, проникает языком в рот, сладко, так сладко, до дрожи в пальцах. Цепляюсь за его шею, скольжу выше, ногтями по затылку, обхватываю ногой по бедру. Хочется ближе. Хочется уже снять с него его модный костюм, а с себя это желтое платье. Хочется потрогать его везде, возможно, даже укусить… Укусить очень хочется.

Не прерывая поцелуя, потому что останавливаться никак нельзя, тяну вниз по плечам пиджак, дергаю ворот рубашки, пуговицы пытаюсь расстегнуть, кажется, что-то рву, потому что слышится треск, и Тимур, выпуская из плена мои губы, жарко дышит в шею, чуть притормаживая.

— Мышка моя дикая… — шепчет, сдерживая дыхание, — подожди… Давай потихоньку… А то я не смогу быть нежным…

— Не… Надо… Нежным… — с третьего захода выговариваю я. И, чтоб доказать, что у Тимура не слуховая галлюцинация, вонзаю ногти ему в загривок.

И смотрю в темные от желания глаза.

Он кривит губы в ухмылке.

— Ничего себе, боевая Мышь… Любишь пожестче? Я знал…

Он резко кусает меня за скулу, а затем мир крутится по оси, и я оказываюсь на четвереньках и лицом в покрывало.

Ничего себе! Как он шустро! Порываюсь приподняться и посмотреть на него, но жесткая ладонь ложится на затылок, прижимая обратно.

— Лежать.

Голос холодный, властный такой.

И я ощущаю, как именно в этот момент все внутри сжимается в сладком, предвкушающем спазме.