Предатель. Вернуть любимую (СИ)

Чтобы до ненависти и ослепляющей страсти, до помутнения рассудка, до исступления.

Я не забываю о Рите ни на минуту, продолжаю интересоваться ею, но уже на расстоянии. Мне нужно научиться адекватно жить без нее, иначе эта неутолимая и неуправляемая жажда по ней окончательно разрушит наши и без того хрупкие отношения.

Я опускаю голову и обхватываю ее руками. Стягиваю пальцами волосы так сильно, что корни трещат. Поморщившись от боли и тяжело выдохнув, опускаю руки. Жесть, уже волосы на себе рву. Снова и снова прокручиваю ситуацию в ресторане, кажущуюся тупиковой, и сравниваю ее с помутнением в машине. И там, и там — похоть.

Или же?..

Нет, да это ересь. На банкете были все свои. Никто не мог подмешать в мой коньяк запрещенку. Кому это нужно? Да я и сам же все видел все на видео.

Разумеется, после пьянки мое состояние было крайне херовым. Захар подыскал специалиста, который быстро откачал меня и не болтал лишнего. Тот со своей задачей справился блестяще. Ни о каких анализах речи не шло. Да и мыслей таких не появлялось, чтобы свои люди могли сделать такую подляну.

Разве что в порядке бреда проверить, чтобы уж точно исключить шальную мысль, посетившую меня лишь сейчас.

Выуживаю из органайзера канцелярские ножницы и срезаю прядь волос с самой длинной части стрижки, а затем ссыпаю ее в герметичный пакетик. Из крови дурь исчезает быстро, а в волосах может держаться до полугода — в зависимости от ее состава.

— Лара, — зову секретаря по громкой связи, — зайди.

— Да, Мирон Олегович? — заглядывает в мой кабинет.

— Это нужно инкогнито отдать в лабораторию, — протягиваю ей пакет с волосами. — Деньги возьмешь из бюджета фирмы.

— Хорошо, — кивает женщина. — Пакетик Антону передать?

— Нет, ему ни слова. Отвези сама, так, чтобы Власов ни о чем не догадался. Справишься — получишь премию.

После выходки с цветами Власов теперь у меня на карандаше. Я хотел поговорить с ним начистоту, но в последний момент передумал, решив приглядеться к человеку, с которым бок о бок проработал столько лет.

Мне сложно принять, что Антон может быть заинтересованным лицом. Это будет для меня настоящей потерей. Я доверял ему практически как себе. А сейчас вынужден устраивать проверки. Никогда бы не подумал, что стану сомневаться в Антоне.

Отпустив последнего клиента, я выхожу из кабинета и вижу его.

— Будут поручения, Мирон Олегович?

Вот смотрю на его рожу — нет в ней лицемерия. Я уже не первую неделю за ним наблюдаю, и Власов еще ни разу меня не подвел.

— Домой отвези. Потом можешь быть свободен.

Мы, как обычно, подъезжаем к особняку.

Власов ставит мою машину в гараж и пересаживается в свою.

Я захожу в дом и шагаю прямиком к двери, ведущей на задний двор. С обратной стороны особняка меня ждет такси.