Предатель. Вернуть любимую (СИ)

Алё, деточка, — щелкает пальцами у моего лица, — очнись! Где ты, а где он! У нас с ним тесная связь, общие дела, интересы, цели. Мы из одного слоя общества. А что можешь ему предложить ты, кроме своей вагины?

Я краснею. Жестко. И, к огромному сожалению, мне нечего на это ответить. Виталина раздраженно сжимает свои пухлые губы и достает из кармана шубки бумажный лист.

— Вот смотри, чем закончилось наше примирение в отеле! — И показывает мне снимок с узи. — Я беременна! Жду ребеночка от Мирона.

Вся улица, город, планета в этот момент будто зашаталась. В моих глазах двоится.

Она беременна…

Ребенок…

Ребенок Мирона…

— А он…знает? — еле слышно спрашиваю — язык будто онемел.

— Мироша узнает сразу после тебя. И очень обрадуется. Мы долго хотели карапузика, да все не получалось. И тут такая божья благодать! Ребеночек не виноват, что его папа не справился с кризисом и спутался с малолеткой. Надеюсь, теперь ты понимаешь, что строить планы на Суворова — глупо? У нас почти семья. Не лезь и не навязывайся.

— Я не лезу. Он сам приезжал.

— Из жалости! — повышает тон. — Исчезни, Рита. Сгинь и не порти моему будущему ребенку жизнь. Тебе ли не знать, каково расти без родного отца. Не будь бессовестной разлучницей. На чужом несчастье свое счастье не построишь! Да и закон бумеранга никто не отменял. — Виталина снова роется в кармане и достает пачку красных купюр, протягивает ее мне. — Вот возьми. И уезжай из города, пожалуйста.

— Нет, — пячусь. — Мне не нужны твои деньги.

— Забирай! С твоими скудными запросами лет пять на них проживешь!

— Отстать! — не выдерживаю я и ударяю Лактионову по руке.

Виталина роняет деньги в лужицу.

— Ты ахренела?! — разъяренно кричит. — Тут пол миллиона!

Перед моими глазами словно сгущается туман. Становится страшно.

Я не боюсь Лактионову. Этот страх беспочвенный, дикий. Почти до паники.

Срываюсь с места и бегу от женщины, не разбирая дороги. Лишь бы подальше. От нее, Мирона… и их ребенка.

Бегу долго, пока не выбиваюсь из сил.

Спрятавшись в арку между домами, хватаюсь за стену и перевожу дух. Но дыхание сбивчивое, тяжелое. Сердце грохочет так сильно, что я думаю, что у меня приступ. Мне плохо. Кажется, что умру. Ноги подгибаются.

Опускаюсь на корточки.

Снимок узи как контрольный выстрел в голову.

Это конец.

Переспал, заделал ребенка. Ужасно.

Я не знаю, как это принять. Всему есть передел. Суворов держал меня возле себя и даже сделал предложение, хотя давно помолвлен с Виталиной. И даже уникальное кольцо — всего лишь копия кольца Виталины. Он продолжал с ней спать и ни капли не чувствовал себя виноватым. Еще бы! Мирон же всего лишь купил мою девственность у моих родителей и использовал меня по «назначению».

У них будет ребенок.

Я не смогу такое ему простить. Никогда.

Мне мерещится Суворов.