Предатель. Вернуть любимую (СИ)

У заспанного охранника округляются глаза от удивления, что тот самый нежеланный гость сейчас несет меня на руках босую и одетую в мужскую куртку. Но ключи, конечно же, дает, спросив:

— У вас все в порядке?

— Да…

Я беру связку.

Мирон поднимает меня в квартиру. Лишь там я отдаю ему куртку и приглашаю войти, бесконечно благодарная за мое спасение. Если бы не он, я бы насмерть замерзла на улице частного сектора, где встретить машину или достучаться до людей практически невозможно.

— Может, хочешь чаю? — устало предлагаю.

Чувствую себя отвратительно. Я уже согрелась, но кожа зудит от того, что помнит мерзкие прикосновение Багирова. Я нервно расчесываю ногтями руки и плечи, а когда прохожу мимо зеркальной стены, ловлю взглядом свое отражение. Вид у меня ужасный.

— Я сам сварю себе кофе, — говорит Мирон.

— А я тогда быстро в душ.

Уединившись, разглядываю свое платье. Оно помято, залито вином, лямки надорваны. Испорчено в хлам. Кириянова меня прибьет…

Не жадничая, выдавливаю гель на мочалку и хорошенько моюсь. Чищу зубы. Стоя под горячими струями, хихикаю и плачу одновременно.

Я пережила сильный стресс, но сейчас нахожу в себе силы еще и поухаживать за собой, вместо того чтобы свалиться в депрессию. На меня с детства столько дерьма лилось, что я уже научилась справляться.

— Ты пьешь успокоительные? — спрашивает Суворов и показывает мне блистер, когда я, закутавшись в халат, вхожу к нему в кухню. — Это сильный препарат, Рита.

— У меня проблемы со сном, — объясняюсь и выдергиваю из его пальцев таблетки.

Достаю сразу две штуки и запиваю их водой.

— Не травись ими больше. — Мирон встает из-за стола и берет меня за плечи, а я лишь обессиленно утыкаюсь лбом в его грудь. — Пошли.

Он ведет меня в спальню и укладывает на кровать. Заботливо, как будто я маленькая девочка, укрывает одеялом. Мне хочется снова заплакать. Со мной даже мать так никогда не возилась.

Суворов садится рядом на пол и гладит меня по волосам.

— Закрывай глаза, Рит.

И я послушно делаю, как он велит.

Мирон, чтобы отвлечь меня, рассказывает какие-то небылицы ровным негромким голосом. Мое сердце наконец-то замедляет ритм, а мелкая дрожь в теле проходит.

Открываю глаза только утром. Я в комнате одна. И первой мыслью — вчерашние события мне просто приснились.

Однако нет. И Багиров, и Баринов, и все то случившееся — реальность. Кошмар наяву. Горло першит, но не критично. Я заставляю себя подняться с постели и, шаркая ногами как старушка, высовываюсь из комнаты.

— Мирон?

Ответа не получаю, но слышу, как в ванной шумит вода. Он до сих пор здесь. Прячу лицо в ладонях. Я не огорчена его присутствием, но чувствую себя странно — успела отвыкнуть от Суворова.

— Привет… — выйдя из ванной, он встречает меня в просторном коридоре.