Преисподняя

— Ты весишь вдвое меньше, чем раньше. А глаза! Они полны страха! И эти синяки! Я-то думала, что ты здорова и все у тебя хорошо! Мне так и писали: фантастически шикарный дом и… Ты одна дома?

Младшая сестра кивнула.

— Сегодня у моей с-с-свекрови день сплетен, она сейчас у жены галантерейщика Самуэльсена. Она пробудет там весь день. О, Суль, как хорошо снова видеть кого-нибудь из с-с-своих! Так хочется поговорить, когда тебя не обрывают и не поучают…

Она заплакала.

Суль обняла ее, с ужасом внимая ее безудержному плачу, сдерживаемому в течение нескольких месяцев одиночества.

Когда сестра немного пришла в себя, Суль услышала всю ее историю. Лив неизбежно должна была кому-то все рассказать.

— Я не хочу наговаривать на своего мужа, но…

— Говори, говори, — подбодрила ее Суль, — тебе нужно высказаться, это бывает нужно каждому, мне кажется…

— Он переделывает меня, Суль! Согласно своим собственным представлениям о покорной, глупой и услужливой жене. Все, чему я научилась дома, подвергается здесь критике и отметается и…

— Неужели? — разъяренно перебила ее Суль. — На свете нет лучших родителей, чем наши!

— Да, я тоже так думаю, но Берениус полон презрения к ним.

— Тебе приходится называть его Берениус? Но ведь это смешно!

— Значит, ты тоже так думаешь? А я считала, что я сошла с ума! А его мать…

История Лив потрясла Суль. Она сидела, онемев от ужаса и негодования. Не разрешать принимать близких, ездить домой, рисовать, показывать хоть чуточку свой ум — какое варварство! Просто бесчеловечно!

«Увядшая лилия», — с грустью подумала Суль. Ей, Суль Несгибаемой, предстояло взять на себя заботу сразу о двух девушках! Словно у нее было так много сил. Ситуация была непростая.

— Что же касается постели… — начала Лив, но тут же запнулась. — О, нет, извини…

— Нет уж, говори!

— Не надо, Суль, я не знаю, имею ли я право говорить о таких интимных вещах у него за спиной.

— Как хочешь, я не принуждаю тебя.

— Суль, мне так все надоело! Я так устала! Неужели я и в самом деле ни к чему не способна? Я все время пытаюсь что-то сделать, но каждый раз это плохо кончается.

— Ты не делаешь ничего плохого. Это его промахи, а не твои.

Лив хотела услышать эти слова. Страх, неуверенность и одиночество, накопившиеся за последние месяцы, исчезли бесследно.

Случайно увидев следы от плетки на руке сестры, Суль решила, что это уж слишком: забыв о всякой сдержанности, она дала волю своей ярости и выдала такую тираду, которая заставила бы побледнеть самых закоренелых сквернословов.

Лив только разинула рот, едва не лишившись чувств.

— Идем! — сказала Суль. — Корабль Дага вот-вот прибудет. Встретим его в гавани!

— Даг? Приезжает Даг?

— Да, мы договорились встретиться в Осло.

— Даг… — тихо произнесла Лив. — С ним приедет фрекен Тролле.