Преисподняя

Когда я нашла ее, она стояла привязанная к изгороди, и дюжина солдат забавлялись с бедным, истощенным ребенком! Они по очереди пользовались ею, тринадцатилетней, пока я не пришла и не остановила их. После этого я взяла ее с собой. Потому что я знала, что наш дом — единственное место, где могут понять ее. Но я ошиблась.

Аре молча, с серьезным видом, слушал Суль.

Лив, эта несчастная, подошла к Мете и прижала ее к себе, положила руку ей на голову, погладила по волосам. В этот миг обе девушки почувствовали удивительную близость — и это благотворно подействовало на Лив.

Она видела другую трагедию, намного превосходившую ее собственную. Это служило ей утешением.

— Почему же ты не сказала об этом раньше? — тихо произнес Аре.

— Потому что Силье и Тенгель приняли ее, ни о чем не спрашивая. Потому что я хотела, чтобы Мету держали здесь не из-за сострадания, а за ее труд. И я считала, что ты слишком молод, чтобы слушать о таких отвратительных вещах.

— Ты ошиблась, — сухо ответил Аре и принялся за работу.

Суль бросилась вслед за Дагом.

— Нам нужно опередить Якоба Скилле, — сказала она Дагу. — Боже мой, можно ли бегать с этими пудовыми комьями земли на ногах?!

Им удалось догнать Якоба до того, как он въехал во двор.

Увидев их, он остановился посреди аллеи, прямо возле дерева Суль. Суль изобразила на лице застывшую приветственную улыбку. Но Якоб не заметил натянутости, он был счастлив снова видеть ее. Он с благодарностью принял приглашение Дага остановиться в Гростенсхольме.

Когда они вошли во двор, Суль первой завела разговор.

— Что ты делаешь здесь, мой друг? — спросила она, стараясь держаться дружелюбно.

— Я добился, чтобы меня перевели в Акерсхюс, и заехал сюда, — с гордостью ответил он.

 — Так что мы можем побыть вместе, Суль! Я так тосковал по тебе! И наконец-то я увижу твоего отца и сделаю из тебя порядочную женщину!

Суль вдруг заметила, что на нем парадная одежда, начищенная до блеска кольчуга и украшенный перьями шлем. Было ясно, что у него серьезные намерения.

— Ты не посмеешь сказать, что уже сделал из меня падшую женщину! — прошипела она.

Резкость, с которой она произнесла эти слова, несколько насторожила его.

— Я думал, ты ему уже все рассказала.

Разве ты ничего не говорила про нас?"

"— Говорила, но не вдавалась в подробности. Мои родители славные люди, и они огорчились бы, узнав правду. Якоб, прошу тебя подождать и не просить пока моей руки. Сейчас это так некстати, они потрясены трагедией моей сестры. Я потом расскажу тебе об этом. И отец хочет, чтобы этой зимой я помогала ему… «хотя эта работа с больными не такая уж радость для меня…» — подумала она. — Но они с радостью примут тебя, ведь я рассказывала, как ты был любезен со мной в Сконе.