Прекрасный яд

Для меня это просто поездка и достижение пункта назначения.

А для Далии?

Это, мягко говоря, странный опыт.

Она забила машину едой, громко включила музыку и поет во весь голос, причем совершенно не в ритм.

Ах да, и, судя по всему, нам обоим нужно выключить телефоны, чтобы ничего нас не отвлекало. Она так и сделала и спрятала телефоны в бардачке, чтобы нам не пришлось «не о чем беспокоиться».

— Это было потрясающе! Фух, — она улыбается, когда песня заканчивается. — Может, они включат эту песню еще раз.

— Надеюсь, что нет. Мне и в первый раз было тяжело это слушать.

— Грубиян! — она бьет меня по плечу.

 — А какая твоя любимая песня? Давай послушаем, как ты поешь, капитан.

— У меня нет любимой песни, — я сосредоточиваюсь на дороге, утренний свет окрашивает небо в насыщенный пурпурный.

— Не может быть, — она понижает громкость, когда диджей начинает что-то говорить на заднем плане. — Я знаю, ты сказал, что не слушаешь музыку, но ты же наверняка слушаешь что-то в общем. Инструментал, может быть? Классическую или джаз, или, например, какую-нибудь классную тематическую музыку?

— Нет, не особо. Это отвлекает.

Она сидит боком ко мне, набивая рот мармеладками.

— Ты как инопланетянин. Подожди. А любимый фильм?

— Может, «Игра»?

— Я даже не знаю, что это. Мой — «Крик».

Я смеюсь.

— Какое клише.

— По крайней мере, ты знаешь, что это за фильм, в отличие от твоего высокомерного выбора.

— Высокомерного?

— Да, — она запихивает мне в рот несколько мармеладок. — Ты даже конфеты не ешь. Какой ты высокомерный сноб.

Я жую эти отвратительные штуки, их чрезмерная сладость заполняет мои вкусовые рецепторы.

— Я спортсмен. Нам нужно следить за питанием, мисс Медик.

— Иногда можно.

Готова поспорить, ты не ел ничего сладкого с детства.

— Я не люблю сладкое.

— А что ты любишь?

— Трахаться, охотиться, душить, бить, кусать. Грубый секс в целом.

Красный румянец покрывает лицо Далии, и она давится кусочком мармелада во рту.

Я сдерживаю улыбку.

— Ты в порядке?

— Ты сделал это специально, ублюдок.

— Я просто ответил на твой вопрос, совершенно невинно.

— В тебе нет ничего невинного, — она толкает меня ногой, а затем кладет ее мне на колени. — Ты всегда любил грубый секс?

— Наверное.

— Итак… сколько жертв у тебя было до меня?

— Жертв?

— Женщин, за которыми ты ухаживал.

— Я не ухаживал ни за одной женщиной до тебя.

— Не… т?

— Найти кого-то, кому нравится такой грубый секс, сложнее, чем ты думаешь. К тому же, я не испытывал настоящего влечения, пока ты не ворвалась в мою жизнь.

— Вау. Так это моя вина?

— Да, — я обхватываю ее ногу, лежащую у меня на коленях. — Ты возьмешь на себя ответственность за монстра, которого пробудила.

— Некоторые скажут, что монстр всегда был внутри тебя. Под «некоторые» я имею в виду себя.