Прекрасный яд

— Его неудачные бизнес-решения не идут ни в какое сравнение с твоей огромной потерей здравого смысла.

— Это не потеря здравого смысла. Это часть плана.

— Какого плана?

— Отпусти Вайолет. И мы сможем это обсудить.

— Хорошая идея. К сожалению, теперь Вайолет это семейная проблема, поскольку это касается моего брата.

— Пойдем выйдем, — говорит Джуд с другого конца. — Разберемся один на один.

— Я не собираюсь с тобой драться. Какой некультурный ублюдок. Мне стыдно называть тебя своим братом, — Джулиан вздыхает, а затем говорит мне: — Если я увижу, что твой план начинает осуществляться, я могу подумать о том, чтобы отступить ее.

Но это все, что я могу предложить. А теперь, если ты меня извинишь, Джуд собирается драться со мной, и мне нужно сломать ему руку.

Бип. Бип. Бип.

— Блять! — я ударил по рулю, но глубоко вздохнул.

В любом случае, бесполезно пытаться убедить Джулиана словами. Если он хочет действий, он их получит.

Через час безрассудной езды я подъезжаю к дому своих родителей и чуть не врезаюсь в ворота.

Поздний ночной воздух душный. Подумать только, что менее суток назад я провел лучшие часы в своей жизни, а теперь вернулся в эту абсолютную дыру, просто отвратительно.

Как только я выхожу из машины, я замечаю стройную фигуру, шагающую взад-вперед у массивной входной двери. Увидев меня, Хелена бросается ко мне.

Ее ночная рубашка облегает ее хрупкое тело, а глаза впали, окруженные темными кругами, похожими на бездонные ямы.

— Кейн, дорогой, не входи.

Я останавливаюсь и смотрю на ее костлявую руку, сжимающую мою.

— Отпусти, мама.

Она хватается еще одной рукой, впиваясь голыми ногтями в мою черную куртку и качая головой.

— Я слышала, как Самуэль звонил тебе.

Тебе не следовало возвращаться. Тебе… не место здесь.

— Мне не место здесь? А где еще мне быть? Прятаться? Зарыть голову в песок? Быть таким, как ты?

— Ты не понимаешь. Если ты войдешь туда, он будет тебя мучить.

— И я прекрасно с этим знаком, но она нет, мама!

Она вздрогнула, ее щеки побледнели.

Я впервые поднял на нее голос. Я, может, и держался от матери на расстоянии, но относился к ней с уважением, как и полагалось.

Но сейчас? Я поворачиваюсь, хватаю ее за плечи и трясу. Сильно.

— Она защищала тебя, Хелена! Даже после того, как узнала, что ты стояла и смотрела, как мужчина, с которым ты решила завести ребенка, мучал этого ребенка.

Она сказала, что ты, наверное, была беспомощна. Что ты, возможно, пыталась остановить его, но не смогла. Она сказала, что ты психически неуравновешенная и не можешь справиться с такой жизнью, поэтому ты и ушла, чтобы защитить себя. Она дала тебе шанс. Она умоляла меня быть добрее к тебе, не забывать тебя и не вычеркивать из своей жизни. Она спросила, можем ли мы с тобой начать все сначала.