Прекрасный яд

Она заправляет несколько прядей за ухо, и я слежу за ее движениями. Как вытягиваются ее тонкие пальцы. Ногти не покрашены и коротко обрезаны, но выглядят элегантно и аккуратно.

Затем она снова заговорила, пытаясь — безуспешно — звучать беспристрастно.

— Как насчет встреч и всего такого?

— Всего такого?

— Ну, знаешь. Все, что происходит на этих встречах.

— Все, что происходит на этих встречах, не для членов на испытательном срока. Если только тебя не пригласит Старший.

— Тогда пригласи меня.

Я подошел к ней, сократив расстояние между нами."

"Моя грудь снова наполняется ее ароматом, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорвать этот чертов дикий цветок и не раздавить его в крови.

Было время, когда я любил красивые вещи. Теперь я хочу, чтобы все они были разрушены.

Растоптаны.

Превращены в прах.

Далия поднимает взгляд, ее пухлые губы приоткрываются, нижняя немного полнее верхней. Когда я смотрю на нее, из ее слегка приоткрытого рта вырывается прерывистое дыхание, и я замечаю родинку на уголке ее губы, крошечную, едва заметную.

И теперь я смотрю на ее губы.

Я отрываю взгляд от ее глаз, слегка расширенных. Даже ожидающих.

— Что я получу взамен?

— А что ты хочешь? — ее тихий шепот пронзил мой член электрическим разрядом.

Господи, блять.

Вопреки здравому смыслу, я схватил ее за подбородок большим и указательным пальцами, откинув ее голову назад, чтобы заглянуть ей в глаза. Престон всегда говорил, что мои глаза пугают, и я вижу, что она чувствует это, когда я смотрю на нее несколько долгих секунд.

— Если я скажу, что твое тело и душу, ты отдашь их мне?

Ее губы снова приоткрываются, создавая идеальное отверстие, если я захочу засунуть между ними свой член ей в горло, а потом украсить ее лицо своей спермой.

Снова.

— А у меня есть выбор? — ее шепот преследует меня, в нем нет жизни.

И я ненавижу, как постепенно угасает ее огонь.

Как она медленно уходит в себя.

— У тебя всегда есть выбор, Далия. Это слово — «красный». Оно дает тебе выход из всего, кроме «Венкора». Однажды попав туда, ты сможешь выйти только в гробу или если я сочту тебя недостойной.

— Если… — она с трудом сглатывает, ее глаза ищут мои, несмотря на тонкий страх, скрывающийся под их светло-желтым цветом. — Если я отдам себя тебе, ты будешь защищать меня?

— Нет.

Она вздрагивает, ее тело напрягается, и мне, наверное, следует отпустить ее.

Но я не делаю этого.

Даже несмотря на то, что ее тепло смешивается с моим, посылая неправильные сигналы моему члену.

— Почему нет? — спрашивает она.

— Я не привязываюсь к людям, с которыми трахаюсь.

— Я тоже. Так что это выгодно для нас обоих.

— Врешь. Ты пытаешься сгладить ситуацию и притвориться, что то, что произошло в тот день, нормально, но дело в том, что ты лишь притворяешься сильной.