Прекрасный яд

— Физическая реакция?

В нем чувствуется намек на ярость, которая проникает под мою кожу.

Он долго и медленно отстраняется, прежде чем еще сильнее вдавливает меня в дверь.

Мне кажется, что я кончу прямо здесь и сейчас.

Но сдерживаюсь, чтобы продолжать его провоцировать.

— Да, любой мог бы это сделать.

— Любой, да?

Мне кажется, что я вижу, как его челюсть напрягается, но это движение едва заметно, когда он так яростно скользит своим членом, что во мне нарастает волнение, захлестывающее меня.

Я закрываю глаза, в основном потому, что его взгляд настолько пронзителен, что я чувствую, будто сейчас взорвусь под его пристальным вниманием.

— Ты готова лечь под кого попало, дикий цветок?

Мои бедра сжимаются, и я понимаю, что бесстыдно трусь о его ногу, быстрее и сильнее, нуждаясь в разрядке больше, чем в следующем вдохе.

Часть меня в ужасе от того, что я вообще этого хочу. От того, что Кейн может возбудить меня так, как никакой другой мужчина не мог.

Сама мысль о Кейне будоражит часть меня, о которой я и не знала. Мои трусики влажные, а шероховатость его брюк создает восхитительное трение о мою чувствительную кожу.

Мои бедра дрожат, и ноги раздвигаются еще шире, как будто я приглашаю его войти в меня прямо через слои одежды.

Звук влажного трения насыщает мои органы чувств, и я дрожу, когда моя киска сжимается, а волна удовольствия нарастает и распространяется по всему телу, пока я не могу ясно думать.

— Открой глаза. Смотри на меня, когда кончаешь на мой член.

Я медленно открываю глаза. Он так близко, как и его рука на моих щеках и его пронзительные глаза, проникающие в мою душу, что я проигрываю эту битву.

На самом деле, я даже не чувствую, как кончаю.

Оргазм обрушивается на меня, усиливаясь и растекаясь по всему моему телу.

Я обхватываю его ногами, а его талию — руками, наслаждаясь ослепляющим удовольствием, когда прерывистые стоны срываются с моих губ.

Я продолжаю кончать и кончать, и хотя оргазм не такой сильный, как когда он трахал меня на посвящении, но близко к этому. Вероятно, потому что он не вошел в меня.

Иисус Христос.

Почему я вообще об этом думаю?

— Я сказал тебе не трогать меня.

Он отпускает мое лицо и отстраняется.

Я вынуждена опустить руки с его талии, мой разум все еще плывет в облаке удовольствия.

— Я не хотела.

— Неужели? — он кладет руку мне на голову, гладит мои волосы, затем толкает меня вниз. — Такая прекрасная лгунья.

Мои колени касаются ковра, и я предпочитаю верить, что стук в моей груди вызван оргазмом, а не тем, что он назвал меня «прекрасной».

Звук расстегивающегося ремня доносится до меня, прежде чем я поднимаю глаза. Во рту пересыхает, и покалывание в моей киске усиливается до болезненной пульсации.