Прекрасный яд

Есть еще джем и масло, хрустящий и блестящий бекон, а также высокая стопка блинчиков, от которой до сих пор поднимается пар, как в какой-то идеальной домашней фантазии.

Тот факт, что такой человек, как Кейн, может приготовить что-то столь обычное, как завтрак, будучи способным переломать людям конечности голыми руками, одновременно удивляет и пугает.

— Давай, не смотри так. Ешь, — говорит он, разрезая тост и яйца.

Мне не нужно повторять дважды. Я взяла яичницу и без зазрения совести съела почти всю тарелку за считанные минуты. Это очень вкусно. Правда. Мне немного стыдно признаваться в этом, но я никогда раньше не ела такого полноценного завтрака.

Мне повезло, если я успевала выпить кофе и съесть вареные яйца или что-нибудь еще из ближайшего магазина по дороге на работу или в университет.

Нож вонзился в верхнюю часть тоста.

— Ешь медленнее, а то в лучшем случае будет несварение, а в худшем — подавишься.

Я проглотила содержимое рта.

— Извини.

— За что?

— За мои манеры за столом. Я немного голодная.

Мне показалось, что его губы слегка дрогнули в улыбке, но сразу же вернулись в прежнее состояние, когда он продолжил есть.

— Жуй как следует и не торопись.

Мне приходится усиленно сдерживаться, чтобы не съесть все подряд и не выглядеть как пещерная женщина.

Кейн наблюдает за мной, как строгий родитель, что не помогает.

Он делает глоток сока, а его глаза скользят по мне, как чувственное прикосновение.

Как вчера вечером.

Не думай об этом. Просто не думай.

— Это привычка? — спрашивает он.

— Что?

— Быстро есть.

— Наверное. У меня никогда не бывает времени на полноценный прием пищи между учебой и подработкой.

— И шпионством. И ввязыванием в чужие дела.

И полным безразличием к собственной безопасности.

Я остановила ложку с джемом на полпути ко рту и уставилась на него.

— Я что-то забыл? — спросил он с нервирующей улыбкой. — Ах да, и болтовней с бывшими парнями на моей чертовой игре.

— Я не приглашала Маркуса. Он пришел сам, и он не мой бывший.

— Это не помешало тебе развешивать уши на каждом его слове, как все эти хоккейные фанатки, соревнующиеся за его внимание. Уже соскучилась по нему?

— Это неправда. Маркус — придурок, и я бы ни разу не взглянула на него в этой жизни, будь у меня такая возможность.

Он просто был мудаком, как и всегда, и, скорее всего, запоминал важные моменты вашей командной игры перед предстоящим матчем, — я выдыхаю. — Я даже не знаю, зачем я тебе это говорю. Мы никто друг для друга.

— Ты три раза кончила на мой член и пальцы. Думаю мы все-таки кто-то друг для друга.

Мой рот открывается, и желудок сжимается от чего-то помимо голода.

Он прищуривается.

— Ты же не думала, что попросишь меня трахнуть тебя, а потом уйдешь, как ни в чем не бывало?

— Меня накачали наркотиками.