Приграничье

Численное преимущество и огневая мощь могли бы позволить вырвать победу, но как только штурмовики подобрались к зданию, в одно мгновение отказало все огнестрельное оружие. И началась бойня.

Зажав руками раскалывающиеся от боли виски – защитное заклинание чародеев оказалось невероятно мощным и его отголоски сумели пробиться даже сквозь выставленные мной щиты, – я наблюдал, как хлынувшие из Пентагона боевики Братства занялись планомерным уничтожением деморализованных дружинников. Арбалеты, жезлы «свинцовых ос» и мечи оказались куда эффективней вмиг превратившихся в обычные дубины автоматов.

Ну а редкие «дыроколы» и чарометы ситуацию спасти не могли.

И все же Братство не в полной мере разыграло вовремя вытащенный из рукава козырь. Экипажи остававшихся на ходу грузовиков запустили генераторы защитного поля и буквально после минутной заминки вновь загрохотали установленные в кузовах крупнокалиберные пулеметы. Стягивавшиеся к броневикам дружинники принялись, отстреливаясь, отступать от стен Пентагона, и братья поспешили покинуть опять ставшее слишком опасным для них открытое пространство.

– А-а-а! – вдруг ни с того ни с сего завопил бородатый колдун и вышвырнул мгновенно раскалившуюся докрасна трубу в окно. От мощного взрыва в очередной раз вздрогнули стены, а с крыши слетели сугробы снега и обломки шифера.

Я метнулся из квартиры и почти сразу же за спиной раздался новый крик: вырвавшаяся из нарисованной на стене пентаграммы смертоносная энергия легко – будто бумажный лист – прошила насквозь стену кухни. Чудом оставшийся невредимым гимназист выкатился вслед за мной и заплясал на месте, дуя на обожженные ладони.

Решив, что чародеи Братства в любой момент могут повторить попытку уничтожить засвеченный наблюдательный пост гимназистов, я скатился по лестнице на первый этаж и завертел головой, высматривая Рустама.

– Лед! Живее! – завопил Зубастый, который уже успел забраться в выехавшие на дорогу сани. Мотавший головой Напалм сплевывал на снег кровь, а перегнувшегося по соседству через борт Второго выворачивало наизнанку. Приставленных к нам в качестве охраны измененных из «Красного декабря» постигла та же участь: кто-то блевал, кто-то и вовсе валялся в санях пластом.

На ногах держались лишь возницы и пытавшийся навести хоть какой-то порядок Зубастый. – Бегом!

Я не заставил себя просить дважды и, пропустив пролетевший по встречке «Урал», бросился к саням. Сан Саныч тут же взмахнул вожжами, и мы помчались прочь от Пентагона.

Куда едем-то? К Южному бульвару? Ну это нормально."

"Остановились мы только на пересечении Красного проспекта и Южного бульвара.