Приграничье

И ногами добавить…

– Успокойся ты! – даже не повернулся ко мне мешавший булькавшее в кастрюльке варево пиромант. – То, что нас не убивает, делает нас сильнее.

– Если тебе ноги переломать, ты ведь от этого не умрешь, так? – Я попытался усесться на кровати, но тут же завалился обратно. Голова кружилась, перед глазами все плыло, но терзавшее лицо жжение и в самом деле начало стихать.

– Ни одно доброе дело не окажется безнаказанным, – скорбно выдал Напалм и накрыл кастрюлю крышкой. – Вер, дай ему зеркало.

– Держи, бедняжка, – протянула мне девушка заранее раскрытую пудреницу.

– Твою мать! – выругался я, глянув в круглое зеркальце. Я вновь стал самим собой. Или все же не совсем собой? Рожа, конечно, красная и вся в пятнах, но и намека на опухоль нет. Даже нос в норму пришел. Только вот какое-то у меня личико теперь прямоугольное. Будто кирпич проглотил. С первого взгляда и не признаешь. Впрочем, это теперь скорее плюс. – Долго, Напалм, эффект держится?

– Сутки, – подошел к моей кровати пиромант. – Ты обрез с собой берешь? Правильно. Если не успеешь вколоть супермагистр, лучше застрелись.

Сутки у тебя, сутки.

– Отсчет пошел. – Я сполз с кровати. – Пора бежать.

– Оклемался бы, – предложила Вера.

– Да нормально уже. – Покачнувшись, я поднял с пола фуфайку и начал одеваться. Какой обед? Как только о еде подумал, чуть не вывернуло. – Ушанку оставлю, ранец тоже. Не потеряйте, смотрите.

– Иди давай, – замахал на меня руками Напалм. – А то суп сбежит. Нет, подожди.

– Чего еще?

– Закрою за тобой.

Выйдя в коридор общаги, я услышал, как за дверью лязгнул засов, и направился к лестнице. И тут только сообразил, что денег с собой – ни копейки.

Но возвращаться уже не стал. Не то чтобы из-за приметы, просто у наших и без этого с наличностью туго. Не думаю, что они у старьевщика нормально расторговались. А мало ли как дело повернется? Лучше у Селина или Ермолова займу.

Топтавшийся на крыльце охранник проводил меня настороженным взглядом, но докапываться не стал. И чего ему в тепле не сидится? Или на полставки у старьевщика подрабатывает? Контингент у того еще тот, одному старику с ними не с руки отношения выяснять. А этот, сразу видно, из-за гроша ломаного удавится.

Зыркнув на толпившихся у пункта приема вторсырья оборванцев, я ссутулился и побрел через двор по направлению к Юго-восточным воротам. То бишь – строго на юг. На проспект Терешковой выходить не буду. Там всегда от дружинников не протолкнуться, а уж теперь и подавно. Так что лучше огородами, огородами. Тут многолюдно в это время быть не должно – район рабочий, взрослые вкалывают, старики и дети по домам сидят.

Впрочем, вскоре я убедился, что насчет стариков и детей несколько заблуждался.