Приграничье

Снег со вчерашнего дня не шел, и по отпечаткам лап на рыхлом насте было видно, что пробегали здесь самые обычные лесные животные. Несколько зайцев, белки, одинокая лисица. Никого, кто мог бы оказаться опасным. Даже волчьих следов нет. Заблудиться нам тоже не грозит — узкую полосу деревьев от основного лесного массива отсекала дорога на Волчий лог. После вчерашних событий я решил не искушать судьбу и не возвращаться на старую тропу, где нас могли перехватить, а срезать напрямик через лес и выйти на нормальную дорогу. Пусть час потеряем, но, если повезет, встретим попутный обоз.

Тогда и пешком топать не придется."

"Мы цепочкой вошли в лес — здесь было намного светлее, чем в сосновом бору, — и начали осторожно углубляться в чащу. Насколько я помнил, это было самое узкое место лесополосы. Тишину нарушали только шорох верхушек деревьев, шум ветра в них, скрип лыж и харкающий кашель Николая. Что-то слишком здесь тихо. Будто все лесные обитатели вслед за медведями погрузились в зимнюю спячку. Это, разумеется, не так: снег под деревьями усеивали остатки расшелушенных шишек, полусклеванные ягоды, птичий помет. Некоторые ветви обкусаны, на коре виднеются отметки рогов и когтей.

Но это лишь следы: не мелькали на ветках деревьев белки, не звучал непременный утренний гомон птиц. То ли нас учуяли, то ли основная активность здесь начинается с приходом темноты.

— Долго еще до Волчьего лога? — окрикнул меня Макс.

— К обеду… — начал я и вскинул левую руку — сердце кольнула ледяная игла дурного предчувствия. Макс едва не уткнулся в меня и с трудом вывернул в сторону. Николай среагировал раньше и успел остановиться, не доезжая пары метров. Парни правильно поняли мой жест и начали медленно пятиться с поляны, на которую мы выехали.

Что случилось? Я скинул варежку и уже собирался расстегнуть фуфайку, чтобы достать подаренный Катей оберег, когда небольшой сугроб в центре поляны, словно поняв, что его каким-то непонятным образом обнаружили, угрожающе заворчал. Вспыхнули два кроваво-красных глаза. Оскалившиеся на мгновение клыки были не очень длинными, но по остроте могли поспорить с лезвием бритвы. Сугробник! Судя по размерам, еще молодой, но от этого не становящийся для нас менее опасным.

Проклиная себя за невнимательность: надо было сразу обратить внимание на отсутствие живности в лесу — сугробники славились тем, что буквально «выедали» свою охотничью территорию, — я щелкнул кнопкой на лыжной палке.

Из ее окончания с металлическим щелчком выскочил узкий клинок. Животное, принятое мной за кучу подтаявшего на солнце снега, резко сжалось, присев на задние лапы, но прыгнуть не успело: торчащее из палки лезвие, пробив белую шкуру — у матерых сугробников ее даже картечь не берет, — почти до упора вошло в грудину.