Приграничье

К счастью, озерцо по размерам не превышало футбольного поля, и крюк вышел совсем небольшой. Но до тех пор пока поле не скрылось за густо разросшимися деревьями с узкими синеватыми листьями, у меня по спине бегали мурашки. Обошлось. А вот вынырнул бы ЗИЛ с чем-нибудь типа ДШК в кузове, и все — кранты. Теперь хоть время спрятаться будет. Да и снегоступы на дороге снять можно.

— А почему небо черное? — вдруг остановился, задрав голову, Ветрицкий.

— Не черное, а темно-синее, — поправил его я. — Черное оно дальше к северу.

Жутковатый пейзаж. Почти черное небо со свинцовыми пятнами облаков.

Алый шар солнца. Узкие и острые темно-синие листья на деревьях. И сверкающая под солнечными лучами незапятнанная белизна снега.

— Не вижу разницы, — передернул плечами Николай. — А дорога куда ведет?"

"— Никуда, — настороженно оглянулся Жан, но, не увидев ничего подозрительного, немного успокоился. — На север она ведет, только нет там ничего.

— А кто тогда по ней ходит?

— Кто только не ходит, — хмыкнул я. — Охотники за дичью, дровосеки за северным кедром и лиственницей, черные копатели в руинах пошарить. Травники — вообще не поймешь, зачем.

Глотнув холодного воздуха, я закашлялся. В легких лопнул пузырь со студеной водой и ледяным крошевом. Надо с болтовней завязывать.

Когда лес остался позади, по обочинам дороги потянулись пучки торчащей из снега травы, а впереди на высоком холме показались развалины башни. Крепость возвышалась всего на три этажа, выше торчали закопченные каменные обломки.

— Здесь люди жили? — засмотрелся на холм Николай, за что и заработал от Макса толчок в спину.

— Не думаю, что люди. — Жан внимательно оглядел вытянутые треугольники бойниц и, сойдя на обочину, сорвал молочного цвета плод.

Ветви куста сгибались под тяжестью еще полусотни крупных ягод. Колдун помял ягоду в руке. — Неспелая.

Зачем лез? Меня бы спросил, я бы и так сказал. На севере снежные ягоды ближе к лету вызревают.

— В башне ничего ценного остаться не могло?

— Давно все выгребли.

— А почему здесь никто не селится? — Макс пнул выкинутую колдуном снежную ягоду и вытер о снег заляпанный белым соком ботинок. — Отличный наблюдательный пункт, между прочим.

— Последний раз с год назад поселиться пытались.

 — Я поправил соскальзывающие с плеча снегоступы, которые были связаны между собой. — Дня три продержались, на четвертый сгинули. Гиблое место.

— А что так?

— Кто бы знал.

Мы поднялись на пригорок и прошли мимо башни. В лицо повеяло теплым ветром и неуловимым ароматом прогретой солнечными лучами неглубокой воды. Внизу в долине плескалось небольшое озеро. Темные волны с тихим плеском набегали на песок, где доставали-целовали отступивший от берега снег и, шурша, скатывались обратно.