Приграничье

Интересно, здесь у всего персонала скрытые способности есть?

— Нашел только это, — словно извиняясь, выставил передо мной глубокую тарелку с пловом и завернутые в салфетку нож и вилку с ложкой вернувшийся бармен.

— Замечательно, — обрадовался я и придвинул тарелку поближе. — А что есть выпить?"

"— Наши посетители в основном коктейли заказывают, — бармен нерешительно обернулся к выстроенным в ряд бутылкам. — Есть водка, вино грузинское и коньяк. Пиво давно не завозили.

— А это, случаем, не выморожень? — вовсю орудуя вилкой указал я на вытащенный для кого-то из холодильника графин с темно-рубиновой жидкостью.

Вино не люблю, для водки слишком рано, на коньяк денег нет, а выморожень для бодрости духа сейчас в самый раз будет.

— Он самый.

— Сто… Нет, двести грамм. — Я быстро расправился с остатками плова и развернулся к сцене, где несколько человек начали подключать к аппаратуре провода. Выступать кто будет или просто саунд-чек намечается?

— Ваш заказ. — Бармен осторожно выставил на картонный квадратик обычный граненый стакан, на запотевших стенках которого образовались капельки конденсата.

В тусклом освещении бара жидкость казалась совершенно черной.

Я взял стакан — оба бармена с любопытством уставились на меня — и влил в себя ледяную жидкость. Крепкий напиток ухнул вниз, на мгновенье заморозил внутренности, а потом взорвался огненной вспышкой. Будь у меня на макушке волосы, уверен — они встали бы дыбом. Ух-х-х, хорошо! Аж темечко заломило. Бармены несколько разочарованно отвернулись и вновь занялись своими делами.

В этот момент заиграла музыка и на сцену, перекидывая микрофон из одной ладони в другую, вышел длинноволосый певец в черной футболке, армейских камуфляжных штанах и ботинках с высокой шнуровкой.

Я смахнул с глаз выступившие слезы, но разглядеть других музыкантов не смог: то ли так и было задумано, то ли просто не отладили свет. За столиками захлопали и засвистели. Сразу видно, ценители собрались.

Музыка приутихла, и певец на одном дыхании выдал длинный речитатив:

Рассчитавшись с удачей последней монетой,Ухожу я на дно — моя песенка спета.Впереди у меня мрак холодных подвалов,Горечь водки… и, возможно, — путевка в нирвану.Сначала слова вылетали со скоростью пулеметной очереди, но под конец ритм замедлился, а слова зазвучали с непонятной для меня горечью.

Эта самая горечь делала не столь заметным пафос текста.

Заиграл проигрыш. Ритмичная электронная музыка действовала на нервы, и я повернулся к бармену:

— Сколько с меня?

— Три с половиной тысячи, плюс десять процентов за обслуживание, — сверился тот с записями.

Ничего себе, здесь расценочки! Я вытряхнул на барную стойку монеты, отсчитал нужную сумму и ссыпал оставшиеся деньги обратно в карман.