Приграничье

Он сбился с общего ритма и не успел парировать выпад мечника Триады, который хоть и смог воспользоваться моментом, но и сам повалился на землю с перерезанным горлом. Выскочивший из дыма седоусый китаец переломил в руках деревянную спицу, и ближайший боец Цеха превратился в чадящий огненный факел.

Я на всякий случай отступил за угол дома.

К колдуну бросились сразу два цеховика и, прежде чем китаец успел выхватить из кожаного футляра на поясе следующую спицу, несколько раз полоснули его ножами.

Широко размахнувшийся мечом последний оставшийся в живых мечник отпрыгнул в сторону и бросился наутек, но далеко убежать не успел: закрутившаяся в броске цепь оплела его ноги, а подняться с земли ему уже не дали.

Пронзительно заскрипев тормозами, во двор с проспекта влетел уазик, выскочившие из него дружинники дали несколько коротких очередей по убегавшим цеховикам, но преследовать их не стали. Да и стреляли, как мне показалось, заметно выше голов. Политика?

Дружинники, уже не спеша, подошли к месту побоища и начали осматривать тела китайцев. Один из рядовых указал старшине на след из капель крови, оставшийся за раненым цеховиком, но тот лишь отмахнулся, разглядывая обгоревшее тело.

Водитель подогнал уазик к магазину и, закурив, беспокойно крутился вокруг машины. Четвертый дружинник заскочил в магазин.

— Что тут происходит-то? — Подойдя к насторожившемуся водителю, я показал служебную бляху.

Тот только махнул рукой:

— Цех и Триада как с цепи сорвались, уже четвертая стычка за день.

— И кто кого? — поинтересовался я, стараясь не смотреть на изуродованное огнем тело. Паленой человечиной воняло просто невыносимо.

— Это кто? — указал старшина носком сапога на обгоревший труп.

— Цеховик.

— Тогда четырнадцать-три в пользу Цеха. Семнадцать трупов за день! А начальство мнется, никаких конкретных приказов не отдает. Мол, на месте определяйтесь. Главное общественный порядок поддерживайте. И как его поддерживать?

— Дела, — посочувствовал ему я. — Не знаете, из-за чего весь сыр-бор?

— Триада борзеет, — выкинул выкуренную до фильтра сигарету водитель.

— Все-то ты знаешь, — хлопнул себя ладонью по бедру старшина. — Водить сначала нормально научись, потом умничать будешь.

— Какие дороги, так и вожу.

— А не проще узкоглазых из Форта выставить? — спросил я старшину, который стрельнул сигарету у водителя.

— Выставишь их, как же. — Засмеявшегося командира поддержали дружинники. — Желтомазые ж как тараканы: их в дверь, они в окно. Нет, если этот бардак еще пару дней продержится, придется Громова просить, чтобы ситуацию разрулил.

— Громов под это дело не подпишется, — решительно заявил водитель. — Он на Воеводу до сих пор нагретый, что тот его из Дружины выпер.