Приграничье

 — Кидай все в багажник.

— А заднее сиденье на что?

— Мы еще двух парней по дороге подхватим. — Конопатый повернул ключ в замке зажигания, и машина сразу же завелась.

— Тогда я, пожалуй, сзади сяду. — Я кинул сумку в багажник, закрыл его и с винтовкой в руках залез на заднее сиденье. С первого раза дверь не закрылась, пришлось хлопнуть сильнее.

— Еще раз так хлопнешь и пешком пойдешь, — предупредил меня Григорий.

— Пролетел вчера? — в ответ залез ему под кожу я.

— В смысле?

— Как бой прошел?

— А-а! — Конопатый газанул, и на повороте машину немного занесло.

 — Семь минут.

— Много просадил?

— Немало. — Гриша притормозил и обернулся ко мне: — Там от Илюхиных запасов еще что-нибудь осталось?

— А что с ними станется? — не понял я подначки.

— Да вид у тебя весьма живописный. Будто в бочке со спиртом вчера искупался. — Григорий резко ударил по тормозам, высунул голову в открытое окно и заорал на неторопливо переходившую дорогу валькирию, короткая юбка которой не доходила и до середины бедра. — Куда прешь, дура?

Не оборачиваясь, девушка подняла руку с выставленным средним пальцем и спокойно пошла дальше.

Дежурившие на перекрестке дружинники заржали.

Я наклонился и поймал свое отражение в зеркальце заднего вида. Мама дорогая! Лицо уже даже не просто бледное, а зеленовато-синюшное. Нет, не прав Гриша, не мог я себя до такого состояния выпивкой довести. Не выпить мне столько.

— Помнишь, вчера на юго-востоке под выброс попали? Это аллергия у меня. — Я осмотрел кисти. Припухлость спала, и даже прыщики побледнели и не чесались.

— Ну если выброс…

— А чего это сегодня коллеги наши бегают, будто им скипидаром одно место смазали? — решив, что обмен любезностями можно считать исчерпанным, спросил я.

— Не в курсе, что ли?

— Нет, а что?

— На Гиоргадзе сегодня ночью покушение было. «Муху» в окно запустили.

— Неудачно?

— Ага. Он в это время в другой комнате был. — Григорий пропустил телегу с дровами. — Торговый союз жаждет крови. Ну, боссы и решили усиление режима организовать. Так и так Форт перед приездом комиссии из Северореченска от всякой шушеры почистить надо.

Интересно, это не Яна Карловича работа? Да запросто. Те же сектанты подсобить могли.

Гриша остановил машину на обочине у двухэтажного дома с вывеской «Черная метка», ниже мельче — «Колдовство татуировки».

Все окна на первом этаже этого дома были завешены черными с серебряным шитьем шторами.

— Теперь этих гавриков еще ждать, — тяжело вздохнул Гриша и, несколько раз просигналив, заглушил мотор. — Ни фига не успеваем. Илья пистон вставит.

— Слушай, а чего все стелются перед этими… из Северореченска? — задал я Грише давно интересовавший меня вопрос. — Город мы сколько уже лет куда подальше посылаем — и ничего.