Приграничье

Да мне так даже с закрытыми глазами ключ найти не проблема. Я только одного не пойму: как нож так далеко на востоке от Форта очутился? Ему же вообще-то в пыль развеянным быть полагается! Ничего в этом зоопарке не понимаю. Неужели кто-то уволок? Но кто? Июньское солнышко весьма ощутимо припекало, и я расстегнул куртку. Интересно, долго нам до ножа тащиться придется? Можно, конечно, походить из стороны в сторону, вычислить изменение угла и рассчитать расстояние до места, но как-то нет у меня настроения такой ерундой заниматься. И так могу уверенно заявить, что путь предстоит неблизкий.

Интуиция, мать ее за ногу.

Я коснулся пальцами оцарапанной щеки — Хранитель постарался на славу и отметины ногтей пропали, но мне начало казаться, что кожа обморожена, — и неприязненно покосился на вампиршу. Кол бы осиновый…

Будто спиной почувствовав мой взгляд, Илор обернулась, и от вида ее вновь ставших вертикальными зрачков у меня екнуло сердце. Что еще стряслось? Со спины дохнуло холодом, и почти сразу же раздался звонкий треск. Я развернулся, и от увиденного перехватило дыхание: зависшая в воздухе пирамида, сияя ледяными гранями, медленно скользила над бором.

Попадавшие в ее тень деревья моментально промерзали и взрывались на неисчислимое количество осколков. Когда от бора уже почти ничего не осталось, ледяное крошево заволок туман. В этот момент по пирамиде снизу вверх побежали блекло-синие волны, и она бесследно растаяла в воздухе.

— Пошли, да пошли же! — первым пришел в себя я и потянул за рукав плаща замершую Илор. Ее понять можно: мне только в насланных Хранителем видениях доводилось видеть боевую цитадель Стужи в действии, и то чуть в штаны не наложил.

Вырвав у меня рукав, Илор нарочито медленно зашагала по дороге.

Дура! Засунула бы гордость себе в одно место и ходу, ходу. Хотя, может, так и правильно. Если Хранитель не ошибся, меня теперь Стуже не найти. А если ошибся, то, что бежим мы, что ползем — разницы никакой нет. Можно не торопиться.

И куда торопиться-то? Что меня хорошего ждет на конечной станции? Пусть я по выражению лиц мысли и не читаю, но не совсем же слепой. Илор на меня как на приговоренного смотрит. И мораторий на приведение смертного приговора не вечен. О чем они, кстати, с Хранителем договорились? Не о моей ли голове? Мог он ей мою жизнь пообещать? Запросто.

Ну, все, Остапа понесло. Очередное обострение хронической паранойи. Весь мир хочет тебя убить. Кругом одни враги. Да пошел ты! Хороших людей, может, и больше, чем плохих, но у гадов обычно более активная жизненная позиция.

Все, хорош, сам с собой беседы за жизнь вести. Так и чокнуться недолго. А поторопиться стоит хотя бы потому, что жрать охота — сил нет. Мы и так до Елового только к вечеру доберемся. А по дороге не больно-то и перекусишь.