Приграничье

А будто соринка в глаз попала — и хоть кричи. Не так что-то пошло, не так, как раньше. Будто бывший патрульный по прозвищу Лед бывшему члену Торгового союза Яну Карловичу как человек уже неинтересен. Сейчас никчемной просьбой его озадачить можно, а на будущее — даже разговаривать толку никакого. Будто у кого-то из нас этого самого будущего просто нет. Ох не нравится мне все это.

— Пошли уже, — распахнул входную дверь пиромант и напялил на лысину кожаную кепку. — Че тормозишь?

— У меня есть мысль, и я ее думаю. — Отбросить невеселые раздумья оказалось не так уж и легко — паранойя, мать ее.

 — У тебя, часом, не все жалованье на сигареты уходит?

— На работе я не курю, — затянулся, раскуривая очередную сигарету, Напалм. — А перед работой всегда мандраж — нервы успокаиваю.

— Выпил бы водки, — предложил я народное средство для снятия стресса, оглядывая тем временем окрестности. Пожалуй, надо к Красному проспекту напрямую через заброшенный микрорайон пойти. Не стоит тем же путем обратно возвращаться, да и крюк немаленький выйдет.

— Не, я в завязке. Ты просто не представляешь, что в пьяном угаре пиромант сотворить может.

Я один раз начудил — месяц потом мазью от ожогов мазался. Лучше уж за стену схожу, к знакомым, страхогона покурю.

Я только кивнул и снова внимательно посмотрел по сторонам — мы уже вышли на узенькую тропинку, протоптанную через заброшенный район от западной проходной к Красному проспекту. Двух— и трехэтажные дома находились в плачевном состоянии и торчали из снега пустыми шлакоблочными коробками стен. Не нравится мне тут — очень уж место для засады подходящее. С другой стороны, и ходят здесь в основном служивые — народ безденежный и резкий, а потому для грабителей малоинтересный.

До Красного проспекта мы добрались минут за десять. Тропинка вывернула прямиком к свалке, на которой шла потасовка между десятком бродяг. Что они меж собой не поделили, осталось для нас загадкой, но проезжавшие по проспекту на санях патрульные не стали даже останавливаться. Видать, здесь такое в порядке вещей.

— Тебя, значит, тоже сюда заселили? — остановился на крыльце пятиэтажного общежития Напалм, когда мы добрались до «Тополей». — Какой этаж?

— Третий.

— Соседи. У меня четвертый. Заходи вечером. Как по лестнице поднимешься, так в мою дверь и упрешься, — предложил пиромант и заскочил внутрь.

Я немного постоял на холодном ветру, раздумывая, чем бы заняться дальше. Неплохо бы чего-нибудь перекусить. С другой стороны, не могу сказать, что особо проголодался. Пойти поспать для начала? Пожалуй, так и поступлю, а то голова опять побаливать начала. И болит как-то паскудно — будто спицу в темечко втыкают. Основательно так втыкают — аж в зубах отдается.