Приграничье

Просто из-за твоей дурости нас всех положить могут. Если решил занозиться, можешь сразу валить на все четыре стороны. Держать не буду. Но, если останешься, помни — ты в подводной лодке. Ничего личного, лады?

— Совсем ничего? — прищурился немного расслабившийся парнишка.

— Совсем, — уточнил я. — Если ты про Веру, то меня ваши отношения не касаются. Не маленькие, сами решите, как жить дальше.

— Точно?

— Мне тебе зуб дать? Думай, пока время есть, — усмехнулся я и, не дожидаясь ответа, вышел на улицу.

— Так быстро? — удивился успевший приобнять Веру Напалм.

— Руки убери.

— Это, между прочим, мой старый боевой товарищ… — возмутился пиромант, но рассмеявшаяся девушка уже его оттолкнула.

— Коле будешь объяснять, кто чей товарищ, — предупредил я. — Пошли давай, Григорий вон уже извелся весь.

— B чего он так рано приперся? — пробухтел поежившийся в своей кожаной тужурке Напалм и поправил съехавшую кепку. — Хрен ведь теперь поесть удастся.

— Как ты там говорил: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро»? Вот и не ной — раньше сядем, раньше выйдем. — Остановившись рядом с вяло переругивавшимися Костей и Григорием, я потер заросший щетиной подбородок.

— Держи, — сунул мне целлофановый пакетик с прозрачными кристалликами Конопатый. — Раздай своим для подзарядки амулетов.

— Напалм! — взвесив на ладони пакетик — каратов сорок, не меньше выходит, — я высыпал несколько хрусталиков себе на ладонь.

— Да?

— Назначаешься заместителем по матснабжению, — передал я пироманту пакетик. — Раздай бойцам.

— Обязательно, — обрадовался пиромант. — Каждому по способности, мне по потребности.

— Иди давай, — Только тут я разглядел, кто именно разместился на заднем сиденье нивы — Олежа Кузнецов собственной персоной, — и повернулся к Григорию. Если уж гимназисты начали подтягиваться, то это неспроста. — Че так рано?

— Неймется им, — перехватил Григорий мой взгляд на автомобиль. — Говорят, надо ускориться. Ты же не против?

— Против! — уставился на него я. — И что это меняет?

— Да ни хрена, — указал мне на фургон Конопатый. — Грузитесь и поехали.

— Далеко? — уточнил Костя.

— Лом, ты б хоть не умничал, а? — попросил его Григорий.

— А че такого? Спросить нельзя?

— Поехали.

— Обожди, — тормознул дружинников я. — Сейчас мои за шмотками сбегают и поедем."

"В заваленном коробками и ящиками фургоне оказалось тесно. Даже очень тесно. Тем более никто толком не мог объяснить, на какие из коробов присаживаться можно безбоязненно, а к каким вообще лучше не прикасаться. Стоя ехать — тоже не дело. Дорога не ахти — еще швыранет на колее, будут потом по окрестным дворам клочки собирать.