Принцесса для киллера

Вот с чего ты каждый день таскалась ко мне, выхаживала, а? Я же, как псина, привык ждать тебя, прислушиваться в надежде услышать легкие шаги и скрип двери, впускающий в мой ад ангела.

Опускаю голову и прижимаюсь к нему лбом. Проводит грубыми руками по моим волосам. Взгляд у него бурлит жидким свинцом.

– Я ведь не знал такого тепла до тебя, Маша. Не было ласки в моей жизни. Чтобы кто-то думал, ухаживал… Всегда один. Всегда сам по себе, готовый только получать удары и рикошетить, палить без разбора в ответ. Что ты наделала, принцесса?!

Улыбается и шрам губу немного оттягивает, а у меня внутри все от этой улыбки дрожит. Тело в жаре заходится, а сердце бьется с перебоями.

– Фил… – выдыхаю в горячие губы, всю колотит от чувств, подрагивает тело и мурашки разбегаются от ощущения, что в лапах хищника сейчас. Сама пришла к нему, сама предала себя, свои убеждения… полюбила киллер и убийцу. Копию своего отца.

Убеждения… А были ли они?! Вот оно, мое убеждение. Сильное, горячее, надежное. Прижимающее к груди и пульсирующее возбуждением, нацеленным прямо в меня.

– Не отпущу, принцесса, – говорит твердо, мне в глаза смотрит. Свинцом опаляет. – Моя ты. Я груб, малышка, трахаюсь остервенело, долблюсь до упора, жестко, по-другому кайф ловить не умею. Я имею, слетаю с катушек, а с тобой боюсь этого, вряд ли ты со своим пидором много кувыркалась.

– Хочу попробовать… – сиплю в ответ, – все хочу, о чем говоришь. Тебя хочу, Фил. Такого, какой есть. Грубого, брутального, наглого.

Горячие пальцы сжимают мои ягодицы сильнее, впиваются до синяков.

– Зачетная попка, орешек, раздроблю напополам… – глаза закрывает, мысли вслух это. – Уходи. Беги. Будет нужно, ноги себе отстрелю, чтобы догнать не смог, шанс дам… Нет во мне ласки, не умею, не видел в жизни, не приучен, я только рву и калечу.

– Не нужно ласки, – отвечаю прямо смотря в его глаза, – мне нужен ты, Джокер. Такой, какой есть. Я готова…"

"Голос срывается и тонет в поцелуе. Его язык врывается мне в рот, как нож вспарывает, заставляет заискрить. Его ласки подобны хлестким ударам плети. Сильные пальцы впиваются в кожу, продавливают до кровоподтеков, но мне не страшно. Боли не чувствую. В ушах шумит, звон, гул крови в венах, кажется, слышу. Сжимает меня подобно железным тискам. Мой зверь ранен, но силы в нем много. Не человек это. Такая регенерация редкий случай, мысли по краю сознания, а в теле все саднит и горит в желании окунуться в его пропасть, упасть в его пламя, сгореть под жидким свинцом.

– Моя сука. Только моя.

Голос хриплый, надрывный. Грубый.

– Моя. Ноги раздвигать только для меня теперь будешь. Никому не отдам. Любого порешу, а если на другого посмотришь, я тебя уничтожу.

Боюсь дикости зверя, но бросаюсь в омут с головой. Знаю, что не навредит. Уверена в нем. Доверяю, как никому.