Пробужденный любовник

— Не возражаешь, если я зажгу свет?

— Привет… — Я так рада, что ты вернулся живой и здоровый. — Нет, не возражаю.

Несколько свечей зажглись, повинуясь его желанию, и она сощурилась в ярком сиянии.

— Я принес кое-какие вещи из твоего дома. — Он поставил поднос с едой на прикроватный столик и открыл сумку. — Твою одежду и парку. Бутылочку шампуня, которая стояла у тебя в душе. Щетку. Туфли. Носки, чтобы у тебя ноги не мерзли. Твой дневник — не беспокойся, я не читал его.

— Я бы удивилась, если бы ты его прочитал. Ты заслуживаешь большего доверия.

— Нет, я неграмотный.

Ее глаза расширились.

— В любом случае, — его голос был резким как линия его челюсти. — Я просто подумал, что ты бы хотела иметь под рукой кое-какие вещи."

"Он поставил сумку на кровать рядом с ней, а она лишь молча сидела, не сводя с него глаз, пока — от избытка эмоций — не потянулась к его руке. Он отпрянул, и она, покраснев, посмотрела на содержимое сумки.

Боже… она так боялась собственных вещей. Особенно дневника.

Но оказалось, что это не так уж и страшно — вытащить свой любимый красный свитер, поднести его к лицу и вдохнуть аромат духов, которыми она пользовалась.

И… да, щетка, ее щетка, та самая, которую она так любила — с широкой квадратной головкой и металлической щетиной. Она взяла шампунь, открыла крышку и вдохнула. Ааааах… «Biolage»[52]. Совсем непохож на тот, которым ее заставлял пользоваться лессер.

— Спасибо, — сказала она дрожащим голосом, беря в руки дневник. — Спасибо тебе большое.

Она погладила кожаную обложку дневника. Она не будет открывать его. Не сейчас. Но скоро…

Она подняла глаза на Зейдиста.

— Ты можешь… Ты можешь свозить меня домой?

— Да, могу.

— Я боюсь туда ехать, но, вероятно, должна.

— Просто скажи мне, когда решишь.

Собрав все свое мужество в кулак, она поняла, что пришло время сделать самый первый шаг на пути к возвращению в прежнюю жизнь.

— Сегодня вечером, когда сядет солнце. Я хочу поехать сегодня.

— Хорошо. Так и сделаем. — Он указал на поднос. — Теперь ешь.

Не обратив внимания на еду, она наблюдала за тем, как он вошел в гардеробную, чтобы разоружиться. Со своим оружием он обращался очень осторожно, тщательно проверял его, и ей стало интересно: где он был… что он делал. Хотя руки его были чистыми, на предплечье виднелась черная кровь.

Он убивал сегодня.

Наверное, она должна была чувствовать радость от того, что какого-то лессера не стало. Но когда Зейдист шел в ванную с парой спортивных брюк, переброшенных через руку, ее больше интересовало его здоровье и благополучие.

И еще… его тело. Он двигался как зверь, в лучшем понимании этого слова: скрытая сила заключалась в его плавных движениях. Сексуальное желание, шевельнувшееся в ней, когда она увидела его в первый раз, снова дало о себе знать.