Пробужденный любовник

Тем временем агония расцвела внутри него, врезаясь в кости, обрушиваясь тупыми ударами боли.

Два выстрела. Хрипы боли, вырвавшиеся не из его глотки. Потом крик — и порыв ветра за спиной. Падение… он был в воздухе, летел…

Боже, океан. Паника охватила его. Соль…

Он почувствовал твердую морскую гладь за секунду до того, как ощущение воды, соприкоснувшейся с его рваной кожей, перегрузило мозг. Он потерял сознание.

Снова придя в себя, он почувствовал, что тело его превратилось в пустой мешок, наполненной болью. Он смутно осознал, что с одной стороны шел холод, с другой — тепло.

Он попробовал повернуться. Сделав это, понял, что источник тепла передвинулся вместе с ним… Он был в объятиях. В объятьях мужчины.

Раб отодвинулся от твердого тела и пополз по земле. Затуманенное зрение показало дорогу, выдернув из мрака валун, за которым он мог укрыться. Приютившись за ним, он с трудом дышал, чувствуя аромат соленого океана и отвратительную вонь гниющей рыбы.

И еще один запах… с металлическим привкусом. Резкий, острый…

Он выглянул из-за валуна. Хотя глаза его были слабы, он смог разглядеть мужчину, пришедшего в темницу вместе с Госпожой.

Воин сидел у стены, длинные волосы свисали на широкие плечи. Одежда его была порвана, в желтых глазах светилась печаль.

«Вот он, другой запах», — подумал раб. Так пахла грусть этого мужчины.

Снова принюхавшись к воздуху, раб почувствовал странное натяжение на лице, и поднял руки к щеке. На его коже жесткой линией зиял порез … Он провел по нему пальцем до самого лба. Затем опустился к губам. И вспомнил нож, зависший над ним. Вспомнил, как кричал, когда лезвие коснулось кожи.

Раб задрожал и обхватил себя руками.

— Нам нужно согревать друг друга, — сказал воин.

 — Это все, что я делал. У меня нет… других намерений по отношению к тебе. Я бы хотел облегчить тебе все это, если бы мог."

"Но ведь все мужчины Госпожи хотели быть с рабом. Вот зачем она приводила их. Ей нравилось и наблюдать тоже…

Но потом раб вспомнил, как воин поднял кинжал, словно собирался зарезать Госпожу как свинью на бойне.

Раб открыл рот и хрипло спросил:

— Кто вы, сир?

Его рот работал не так, как прежде, и слова вышли искаженными. Он попробовал повторить свои слова, но воин его прервал:

— Я слышал твой вопрос.

 — Металлический запах печали усилился, перебивая рыбный душок. — Я Фьюри… Я твой брат.

— Нет. — Раб покачал головой. — У меня нет семьи. Сир.

— Нет, я не… — Мужчина откашлялся. — Для тебя я не «сир». И у тебя всегда была семья. Тебя забрали у нас. Я искал тебя целый век.

— Боюсь, вы ошибаетесь.

Воин подвинулся, словно собираясь встать, и раб дернулся, опустив глаза и закрыв голову руками. Он не вынес бы новых побоев, пусть даже и заслужил их за непочтительность.

Он быстро заговорил в своей беспорядочной манере.