Пробужденный любовник

— С тобой все в порядке? Хэйверс сказал, что с тобой все в порядке?

— Пока да. Я слишком молода, но это может стать преимуществом во время родов. Хэйверс сказал, что с ребенком все хорошо, и моя свобода действий никак не ограничена… ну, разве что, мне нельзя будет дематериализоваться после шестого месяца. И, э-э-э… — Она покраснела. Она конкретно покраснела. — И мне нельзя будет заниматься сексом или кормить после четырнадцатого и до самого рождения. То есть, где-то до восемнадцатого.

Когда врач давал ей эти предостережения, она решила, что ей не придется волноваться об этом. Но сейчас…

Зейдист продолжал кивать, но выглядел не слишком хорошо.

— Я смогу позаботиться о тебе.

— Я знаю. С тобой я буду в безопасности.

Она упомянула об этом, потому что знала — это беспокоит его.

— Ты останешься здесь, со мной?

Она улыбнулась."

"— Я была бы рада.

— Ты выйдешь за меня?

— Ты просишь?

— Да.

Но он все еще был совершенно зеленым, в прямом смысле этого слова — цветом походил на мятное мороженное. И эти автоматические вопросы начали пугать ее.

— Зейдист… ты, правда, рад этому? Эмм… ты не обязан на мне жениться, если не хочешь…

— Где твой брат?

Какой странный вопрос.

— Ривендж? Хм… дома, я полагаю.

— Мы идем к нему. Сейчас же.

Зейдист схватил ее за руку и потащил за собой к дверям.

— Зейдист…

— Мы получим его согласие и вступим в брак сегодня ночью. Поедем на машине Ви. Не хочу, чтобы ты снова дематериализовалась.

Зейдист тащил ее с такой скоростью, что ей приходилось бежать за ним.

— Подожди, Хэйверс сказал, что я могу это делать до…

— Не хочу рисковать.

— Зейдист, это необязательно.

Внезапно он остановился.

— Ты уверена, что хочешь моего ребенка?

— О, да. О, Господи, конечно, да. Сейчас даже сильнее… — Она улыбнулась ему. Взяла за руку. Положила ее себе на живот. — Ты будешь прекрасным отцом.

И тогда он потерял сознание.

* * *Открыв глаза, Зейдист увидел Бэллу, склонившуюся над ним. Любовь сияла на ее лице. Их окружали все остальные жители дома — но для него существовала лишь она.

— Привет, — мягко сказала она.

Он поднял руку и прикоснулся к ее лицу.

Он не будет плакать. Он не будет…

О, да к черту все это.

Он улыбнулся ей, почувствовав, как слезы побежали по его лицу.

— Я надеюсь… что это маленькая девочка, похожая на…

Его голос сорвался. А потом он, наконец, сломался окончательно и разрыдался словно гребаный педик. На глазах у всех Братьев. И Бэт. И Мэри. Его слабость, наверняка, ужаснула Бэллу, но он ничего не мог поделать с собой. В первый раз за всю жизнь он чувствовал себя… счастливым. Удачливым. Везучим. Этот момент, это совершенное, сияющее, идеальное мгновение, когда он растянулся на спине в фойе, рядом со своей возлюбленной Бэллой, малышом внутри нее и Братством… был лучшим в его жизни.