Птицы небесные. 1-2 части

У немногих из них научный поиск был в крови, и поэтому им не доставляло большого труда продолжать линию своих ученых предшественников, ставших профессорами и написавших сотни никому не нужных монографий.

Тот, кто спешит поддакивать ученым обманщикам из трусости или лести и упрямо противится и спорит с кроткой простотой Евангельской Истины, в конце концов, подобно маньякам славы и корысти, теряет свой разум, о чем свидетельствует множество биографий известных ученых и писателей. Но спешащий отвратить душу свою от обмана псевдоученой лжи и приникнуть к чистому источнику Богопознания, постигает в прямом опыте, что есть дух Божий, ясный и безпримесный, и сам становится подобным Ему, находя всецелую свободу в благодати Божественной любви.

Когда я полностью отдался учебе, во мне началась серьезная и опасная своей непредсказуемостью борьба за сохранение веры и душевной независимости. В студенческой среде я избегал тесного общения с однокурсниками, не участвовал в их компаниях и вечеринках, что вызывало недоумение у многих студентов. Иногда, особенно на лекциях по философии или экономике, я не мог удержаться от колких замечаний к некоторым объяснениям преподавателей, настолько философские или экономические выводы казались мне очевидной нелепостью.

Рядом с собой все чаще я стал замечать очень одаренного юношу, впоследствии ставшего профессором филологии в Варшавском университете, которого разбирало любопытство, чем я живу и какое у меня личное мировоззрение.

«По-видимому, объективный идеализм?» — допытывался он, а мне приходилось отвечать шутками или вообще уклоняться от ответов.

Он уверенно шел проторенной дорогой ученого, и наукообразная терминология была его стихией, от которой меня выворачивало наизнанку. Тем не менее, я был благодарен ему за дружескую поддержку и такт. С признательностью вспоминаю, как бережно он сохранил недополученную мной стипендию за несколько месяцев, отыскал моих родителей и привез им эту сумму."

"Соблазны заблуждений, носящих обманчивое название науки, обернулись разочарованием в носителях и творцах сбивающих с толку теорий и домыслов, этих изменивших свое обличив современных колдунах и жрецах псевдорелигии — «научного прогресса», ставших, скорее, ее жертвами, чем создателями.

Больше всего испытывалось мое терпение нападками и злобной иронией, звучавшей из уст запутавшихся в жизни циников, которые нутром ощущали нашу полную противоположность в душевном устроении. Когда у таких людей нет очевидных доказательств своей правоты, они прибегают к злобной иронии и ожесточенной язвительности, глумясь над чужим убеждением, невольно проявляя скрытую ненависть.