Птицы небесные. 1-2 части

"

"Большой удачей для меня стала другая интересная находка. В скальном известняковом обрыве я заметил несколько пещер, которые оказались большими и сухими. В них мне очень нравилось молиться, и я подолгу сидел с четками в одной из пещер, воображая себя подвижником-аскетом. С большим энтузиазмом, когда выдавался погожий день, обходя стороной овечьи отары, я любил подниматься к Казбеку, по-грузински — Мкинварцвери, где с восхищением и восторгом стоял у мощных ледников под порывами сильного ветра, дующего с их верховий. Но в районе Казбека почти всегда было очень облачно.

Временами холодный дождь внезапно начинал хлестать в лицо, и тогда приходилось поспешно возвращаться. Я бегом спускался вниз, скользя на размокших тропах и подгоняемый пронизывающим до костей ветром. К пастухам в их задымленные шалаши заходить было страшновато, настолько диким казался для меня их вид. Иногда я совершал походы в сторону уединенной долины, где жили хевсуры, горный народ, ютящийся в бедных домах, больше похожих на каменные сакли с обязательными возле них башнями, возведенными из грубо сложенных каменных глыб. Скудные поросли березок составляли все украшение долины.

Помню еще поездку на автобусе в Осетию вдоль Дарьяльского ущелья, где в глубокой теснине мутным плеском метался и буйствовал в скалистых берегах Терек. Наиболее впечатляющий вид на вершину пятитысячника открывался со стороны села Казбеги, где в верховьях ущелья на фоне снежного профиля Казбека четким силуэтом красовался величественный Троицкий храм, воспетый еще Пушкиным: «Туда б, в заоблачную келью, в соседство Бога скрыться мне…» Путешествуя по Военно-Грузинской дороге, другой великий русский поэт Лермонтов восхищался необыкновенным зрелищем Дарьяльского великана: «Тебе, Казбек, о страж востока, принес я, странник, свой поклон…» В этом мощном и потрясающем воображение пейзаже было нечто завораживающее, и сердце мое, как будто примирясь со всеми невзгодами, стало ощущать себя странником, созерцающим не мир обычных людей, а чудесный мир Божия творения.

Боже, Ты знаешь меня как никто другой, дай же мне постичь Тебя в той мере, какую Ты Сам определишь для меня, ибо верю и знаю, что эта мера познания Твоего, данная Тобою с избытком превзойдет все мои возможности постигнуть Тебя.

Зависть никогда победить не может и потому она лишь способна клеветать. С Тобой, Господи, все завистники — лишь укрепление души, живущей в любви Твоей, а клеветники — лишь прославление души, прилепившейся к смирению Твоему. И завистники, и клеветники тоже ходят по дивной земле Твоей, Боже, но подобно ходящим гробам — упадут и некому будет поднять их.