Птицы небесные. 1-2 части

Иногда, вместе с мужем, мне подсказывала смысл книжных фраз и его жена.

Именно к ним в Америку уехала чета Халтуриных после разгрома Гармской Сейсмологической экспедиции во время гражданской войны в Таджикистане и распада Академии Наук Советского Союза. Там они нашли свой последний приют.

Из светлых эпизодов моей жизни с сейсмологами, помню, что лучше всего у меня сложились отношения с их детьми, с которыми я отдыхал душой, веселясь в их безхитростной компании. Взрослым было не до них, и мне доставляло большое удовольствие принимать участие в разнообразных детских играх после работы.

Помню, как все мы, до последнего карапуза, ходили смотреть на могучую реку, быстро мчащуюся в пенных перекатах и стиснутую узкими бортами долины. Гул воды, катящей громадные валуны, пороги с радужными брызгами и водяной пылью, надолго приковывали наше внимание. Вдоволь налюбовавшись этой впечатляющей картиной, мы повернули обратно, приноравливаясь к шагам ковыляющего среди нас малыша. Навстречу быстрой походкой летела взволнованная женщина. За ней спешно шагал нахмуренный Халтурин.

— Ну, вот видишь? Все в порядке! — заметил он запыхавшейся матери, увидев меня с детьми.

Молодая женщина молча схватила за руку своего карапуза.

— А куда вы ходили? — полюбопытствовал Виталий Иванович.

— Смотрели на реку…

— У тебя, видно, дудочка какая-то есть, что ты всех детей увел с собой? — пошутил он, потрепав меня по плечу."

"С первых дней моей жизни с работниками Института физики Земли самое теплое искреннее участие приняла во мне Татьяна Глебовна, жена Халтурина, имевшая необыкновенно доброе сердце и, как я слышал от ее коллег, очень талантливый ученый.

Она тщательно следила за тем, чтобы у меня было разнообразное питание, даже когда я работал в другой группе.

— Слушай, яблоки хорошие привезли, возьмешь себе?

— Спасибо, возьму, если можно…

И появлялись яблоки.

— А молоко пьешь? — спрашивала она, подметив мою странную разборчивость в питании.

— Пью… — смущаясь откликался я.

— Хорошо, я тебя запишу в семейную группу, будешь брать свежее молоко! Вот тебе банка, только мой ее хорошенько!

Когда я приходил за молоком, она брала мою стеклянную банку, внимательно смотрела ее на свет и строго замечала:

— Плохо вымыл, иди еще помой под краном!

Когда в их ученой среде кто-нибудь должен был сделать интересный доклад, Татьяна Глебовна всегда приглашала и меня:

— Приходи послушать, тебе будет интересно!

Она везде и всегда со всеми была в ровных и дружеских отношениях, как и ее муж.

Я благодарен Богу, что видел этих добрых людей и жил с ними.

Мне нравился еще один человек, скромный умный парень в очках, типичный ученый, о котором говорили, что он подает большие надежды.