Птицы небесные. 1-2 части

Мы вышли к роднику, бившему из-под скалы и, переправившись по камням через мелкую речку Гузели, вошли в зеленеющий платанами небольшой кишлак. Вкусно пахло дымом из очагов и свежеиспеченными лепешками. Над глиняными мазанками трепетал в воздухе тягучий напев флейты — у кого-то в доме был включен на полную громкость радиоприемник. Учитель привел меня во двор, усыпанный лепестками отцветающей черешни. В сарае мычал теленок, у плетня хлопотливо кудахтала курица. Мы поздоровались с хозяевами: пожилым таджиком и его сыном, крепко сбитым пареньком с хитроватым взглядом, который работал рабочим на нашей станции.

Женская половина рассматривала нас из-за занавесок, откуда слышались шепот и хихиканье."

"Нас усадили на деревянном помосте на тахте, под спины подвинули расшитые цветными нитками подушки. Женщины тут же принесли чай, сладости, кислое молоко. За чаем, пока шла беседа, мне представилась возможность осмотреться. Сидя на топчане и опершись спиной на узорчатую подушку, я с любопытством рассматривал окружающие горы с кудрявой ярко-зеленой порослью леса и виднеющиеся на склонах белые струи водопадов.

Мне думалось: «Да, в этом месте можно спастись!» — настолько завораживающим предстал расстилающийся вокруг пейзаж.

Уютный кишлак располагался на конусе отложений из ущелья Гузели, приподнятого над рекой Сурхоб, у подошвы протянувшегося вдоль реки длинного лесного хребта со скалами красноватого цвета. Прямо над кишлаком удивляла своей крутизной вершина хребта, разделенного ущельем, с которого мы только что спустились. Напротив вздымалась необъятная панорама Вахшского хребта, до трети покрытая густым арчовым лесом. Выше по склонам зеленели луга, переходящие в скалистую вершину с остатками снега на ней, круто обрывающуюся к северу.

В этой прекрасной долине мне предстояло молиться, жить и работать. В сердце поднимались горячие волны благодарности к Богу, подарившему мне такую красоту на долгие годы. Я чувствовал себя так, словно оказался в каком-то неведомом крае, которого как будто нет на земле, и он существует сам по себе, отрешенный от всякой земной суеты, весь исполненный света, воздуха и чистого дыхания таких близких и кротких небес. Этот край как-то сразу стал частью моей души, словно он ждал меня все эти годы.

Однако, через быстро промелькнувшие десять лет, растворившихся в голубой дымке воспоминаний, мне все же пришлось покинуть его со слезами на глазах.

Учитель, по-таджикски «муаллим», привел меня к маленькому беленькому домику сейсмостанции, расположенному на самом краю кишлака. Густая тень огромного белоствольного красавца-чинара падала на весь дом. Моя комната одним окном выходила на Вахшский хребет, а другим смотрела на зеленое ущелье Гузели.