Птицы небесные. 1-2 части

— Мама, после гор мне это совсем не идет в голову!

— С кем же мне еще поделиться? Ты ешь и слушай. Это же моя жизнь, сынок!

Отец больше расспрашивал о дальних краях: как живу, что делаю, кто напарник? Слушая мои повествования, одобрительно кивал головой:

— Я тоже с тобой как-нибудь в горы съезжу!

Его воодушевление передалось и матери:

— Куда тебе, старый? Сиди уже… И так ходишь еле-еле, кряхтишь, как столетний дед!

Теперь наши отношения полностью изменились — мама никогда не противилась тому, что я посвящаю все свое время чтению книг и молитве и что у меня в молитвенной комнате находятся иконы.

Отец молчаливо принял мой окончательный выбор — жить чистой и целомудренной жизнью. Мама начала даже поговаривать: «А все-таки хорошо, сынок, что ты не женился!» С отцом мы занимались домашним хозяйством и садом и, в основном, мне приходилось быть ему помощником, потому что он умел все делать очень толково и, конечно Лее, лучше чем я. С мамой мы ходили на местный рынок и привозили оттуда на тележке арбузы, дыни, а также сладкие длинные тыквы. Она искусно запекала их в духовке. Отец получал пенсию, которую ему перевели в Таджикистан. Этих денег родителям хватало с избытком на все их нужды. От меня никаких сумм они не брали, что давало мне возможность тратить их по своему усмотрению — в основном, на книги из магазина «Наука» и путешествия. Именно в путешествиях молитва становилась более живой, а сердце отторгалось от всего земного. Тогда я ощущал себя одной из вольных птиц небесных, о которых говорил Христос.

И все же в некоторых вопросах я не мог достигнуть с мамой взаимопонимания. Она, видя мой строгий пост и чрезмерную худобу, внешне не протестовала, но тайком выправляла мое питание на свой лад.

Как я ни пытался дома готовить себе еду отдельно, в своей горной кастрюльке, мама настаивала на том, чтобы обеды для меня готовила она.

— Сынок, сделать тебе что-нибудь на кухне — это для меня не труд, а радость! — предлагала она.

Мамины морковные котлеты были изумительны и я часто просил ее приготовить их на обед. Однажды я спросил:

— Мама, а как ты делаешь свои котлеты из моркови, что они не рассыпаются?

— Я все готовлю по рецепту, поэтому они получаются такими вкусными! — уверяла она.

Однажды, зайдя на кухню, я увидел готовящиеся морковные котлеты и возле них на столе яичную скорлупу. Прости меня, моя дорогая мама, что я не сумел терпеливо промолчать! Я не понимал, что был гневливым и вспыльчивым и даже не считал это пороком, а ты переносила мои выговоры с таким терпением и кротостью, что к этой мере я пытаюсь приблизиться до сих пор."

"В этот период гнев начал открывать мне свою разрушительную силу.