Птицы небесные. 1-2 части

Молитва, казалось, сама изливалась из сердца, а кот сидел рядом, охраняя меня. Утомленный поисками гюрзы, я заснул. Утром пришли мои друзья, и, разволновавшись, тщательно простучали все стены, но никакой змеи не обнаружили. Возможно, она уползла по крысиному ходу, предположили мы, по которому, вероятно, и попала в дом.

Наша уединенная жизнь длилась недолго: об этом удивительном горном крае узнали энтузиасты по поискам снежного человека. Они запаслись бумагами из газеты «Комсомольская правда» и облюбовали поляну возле метеостанции. Вскоре неподалеку запестрели палатки «исследователей» таинственного.

Случилось так, что чабаны поручили мне приглядывать за козой и поить ее утром и вечером, пока они будут в отъезде. Чтобы коза не блеяла под окном, я привязал ее повыше дома в густой траве.

Вечером, посвечивая фонариком, я напоил доверенное мне животное и спустился обратно. Через двадцать минут в наше тесное помещение набилась взволнованная группа энтузиастов:

— Эх вы, сидите тут и ничего не видите!

— А что случилось? — спросил Петр.

— Как что? На вашу гору за домом опускалось НЛО!

— Какое там НЛО? — засмеялся наш начальник.

 — Это Федор ходил козу поить.

Раздались возмущенные возгласы:

— Да мы своими глазами видели, как оно садилось, и свечение было!

Чтобы не начинать спор, Петр махнул рукой. Возбужденные «исследователи» отправились всей толпой обследовать место посадки непонятного корабля.

— Вот так на наших глазах рождаются легенды! — подытожил Петр, иронично усмехнувшись. Но Геннадий не поддержал его:

— А может что и было, откуда ты знаешь?"

"Мы переглянулись с журналистом и промолчали.

На следующий день нам в качестве доказательства предоставили огромный слепок ступни «снежного человека», сделанный на склоне за домом. История шла своим ходом.

Наш начальник и друг после развода с женой впал в уныние и в городе сошелся с другой женщиной. Все четверо мы договорились хранить целомудрие, как бы трудно ни было, потому что мы уже знали — молитва без целомудрия перестает быть молитвой. Еще до меня Виктор, когда жил на станции вместе с редактором, вывешивал для назидания Петру правила целомудренной жизни с цитатами из духовных писателей, чтобы призвать нашего друга к воздержанию.

Я такие цитаты развешивать не стал, но, исполненный неразумной ревности, впал в другую крайность, решив показать неприятие его поведения своим молчанием.

Поведение Петра представлялось мне крайним предательством нашего договора и дружбы. Чем больше росла стена между Петром и нами, тем больше я сближался с Виктором, который надолго и прочно вошел в мою жизнь, так как он был действительно тверд в своей верности воздержанию и чистоте.