Птицы небесные. 1-2 части

Уже немного осталось!

— Останови, дорогой, мы здесь выйдем! Нам не нужно на погранзаставу! — попросили мы шофера.

Он остановил машину, недовольно качая головой. Перед нами расстилалась безконечная ровная долина. Внизу под насыпью протекала какая-то мелкая речушка. В полутора километрах от нас дорога упиралась в ворота заставы, дальше синели горы Китая. Мы расположились у воды, вдоволь напившись и набрав полные фляжки, умылись и приняли более или менее сносный вид. Как только мы закончили свое умывание, возле нас затормозил военный «уазик» и из него вышел лейтенант — начальник погранзаставы.

То, что с ним диалога не получится, было видно с самого начала. Проверив наши паспорта, он грубо приказал нам убираться прочь, а если найдет нас на этом месте через час, то заберет в погранчасть.

— А, кстати, как вы попали сюда? — пытливо глядя на нас, спросил лейтенант.

— С перевала!

— Здесь нет никакого перевала!

— Но мы приехали оттуда! — указали мы в сторону Таджикистана.

— Вот туда и убирайтесь! — хлопнул дверью «уазиака» начальник и уехал.

Слава Богу, в конце часа нас подобрал грузовик, которого мы уже не чаяли дождаться, и увез нас обратно.

Так состоялось в тот раз наше самое неприятное и безполезное путешествие, совершенное из простого любопытства и, к сожалению, без молитв. После этого мы с Виктором условились в такие поездки больше не отправляться, а если придется путешествовать, то только для того, чтобы вдоволь помолиться среди чистой горной природы."

"Зиму мы прожили втроем, как обычно. Молились, топили печь и варили еду. Во дворике обрезали виноградную лозу, посадили аллею хурмы и индийскую сирень. Днем читали свои любимые книги и молились по ночам.

На пишущей машинке я перепечатал «Откровенные рассказы странника своему духовному отцу», после которых я впервые задумался о своем жизненном пути и конечных его поисках. У Виктора были краткие Жития святых, которые мы читали по очереди. В молитвенных бдениях мы руководствовались, в основном, описаниями молитв в «Рассказах странника», а также «Отечником» святителя Игнатия.

В утренние и вечерние часы мы молились без Антона, так как он рано уходил на работу, а приходил поздно. Особенно нам полюбились молитвы ночью, когда маленький огонек лампады уютно освещал комнату.

Улица, которая была и без того тихая, уже спала. В раскрытые окна лился запах цветущей сирени. Если сидеть, затаив дыхание, то становилось слышно, как бьется сердце соседа. Время словно не существовало. Была лишь долгая чудная ночь и нескончаемая молитва, из которой не хотелось выходить, если бы не затекшее тело.

Случались и забавные эпизоды. Антон, сидя на коленях в молитве, постепенно наклонялся, все ниже и ниже, головой свисая почти до пола, но не выпускал из рук четок.