Птицы небесные. 1-2 части

— Так можно и помереть! — бормотал мой спутник, пытаясь открутить заднее колесо. — Нет, ничего не получается, ключ нужен!

Нам стало плохо: бросить мотоцикл и идти пешком? Не дойдем, жара убьет нас. И тут я увидел, как взрослый мужчина плачет, слезы текли по его щекам:

— Неужели конец, Господи? — запаниковал он.

Было видно, что ему очень плохо.

— Ты, Боже, видишь нас, не меня, которого Ты не желаешь слышать, но услышь хотя бы его, у него же семья и дети! — в отчаянии взмолился я, преодолевая головокружение.

Геолога осенило:

— Я еще не смотрел в запасном отделении! Может там ключ есть?

Он нашел потайной кармашек где-то рядом с багажником и вытащил оттуда гаечный ключ.

— Если этот ключ не подойдет, нам точно конец! — сиплым голосом пробормотал мой друг.

Но ключ подошел, и мы, в полусознательном состоянии, поменяли колеса. На накаченном заднем колесе и на спущенном переднем, мы доехали до дома.

В другой раз пустыня и мне показала, как она опасна. Я уже слышал рассказы о том, как находят трупы пастухов, погибших от солнечного удара, но к себе эти рассказы никак не прилагал.

В один из невыносимо жарких дней, когда на солнце было градусов шестьдесят, у меня закончились продукты и пришлось ехать в поселок. Еле-еле, с трудом переводя дыхание, я выкатил велосипед на глинистый перевал и там мне стало дурно. Нужно было проехать еще километра два-три по ровному холмистому плато, после чего дорога переходила в пологий длинный спуск.

На этой убийственной жаре мне вдруг стало холодно. Холодный пот потек по лицу, в глазах поплыли зеленые круги. Сознание начало расплываться, сил крутить педали почти не оставалось.

Если бы в этот момент мой велосипед сломался, то я ничего не смог бы сделать. Но постепенно он начал разгоняться, попав на уклон. Ветер стал обдувать лицо, и я постепенно пришел в себя.

«Вот, оказывается, как наступает тепловой удар…» — подумал я, когда велосипед набрал скорость и мои легкие отдышались. Но таких происшествий случалось немного, а самое лучшее в пустыне было то, что я ничем не болел, и полностью прошли все простуды."

"Осенью я приехал в Душанбе, и родители вручили мне письмо от Виктора.

Он поступил в Московскую семинарию Троице-Сергиевой Лавры по рекомендации настоятеля Никольского храма, и советовал мне не оставлять храм и Причащение. Теперь я с ним был полностью согласен, потому что спешил в церковь, как никто другой. Исповедовался я, как всегда, у доброго батюшки Стефана, который приласкал меня и посоветовал во время приездов в Душанбе всегда посещать церковные службы. На сердце немного полегчало, как будто в душу проник живительный свет надежды, придав ей силы.