Птицы небесные. 1-2 части

Из своих стихов того периода, посвященных моим родителям, осталось в записях всего два стихотворения: одно — посвященное матери, а другое — нашему дому.

* * *Занялся неспешно свет березовыйВ милой роще шелковых волос.Ты — моя единственная родинаС озером невыплаканных слез.Дай же вечно любоваться зорямиДоброго и милого лица!Навсегда я с тихими озерамиГлаз твоих, без края и конца…* * *Эту улицу, в сон погруженную,Ярким солнцем завороженную,Ни гроза, ни дожди, ни метелица,Разбудить никогда не осмелятся.Эту улицу с болью сердечноюВремя выткало трелью скворечною,Запечатала звездами раннимиЗа горами высокими, дальними.

Затуманило вишней нарядноюИ лозой заплело виноградною,Под сиренями спрятало росными,Чтобы мы не нашли ее взрослыми.В середине лета пришло письмо от иеродиакона. В нем он сообщал, что за участие в подготовке Православного Поместного Собора ему благословили отпуск и он приедет в Душанбе со спутником — поэтом, который взял благословение на эту поездку у отца Кирилла. Мы встретились с отцом Пименом в аэропорту и с сердечной теплотой обнялись. Он по-прежнему оставался самым близким моим товарищем. Поэт должен был приехать поездом. Иеродиакон начал разговор с того, что после утомительного послушания в Лавре ему хорошо было бы с молитвой пожить в уединенном месте в горах. Мы сошлись на том, что отправимся в ущелья хребта Хазрати-Шох, который понравился схимнику, и побываем на том месте, где вся их компания сооружала келью.

Дождавшись поэта, которым оказался Алексей — чадо отца Моисея, мы выехали на попутных машинах в Куляб. Оттуда добрались до поселка Муминобад, расположенного в предгорьях долины. Дальше мы двинулись вверх горной тропой, по сторонам которой открывались изумительные виды на отроги хребта Хазрати-Шох, называемые Чиль-Духтарон.

Это одно из удивительных горных нагромождений, которое довелось видеть. На огромную высоту уходили лабиринты каменных башен, столбов, куполов, арок и монолитных блоков, представляющих собой горные останцы — неразрушенные фрагменты твердой породы, протянувшиеся примерно на сто пятьдесят километров.

Нам хотелось напрямую подняться на сам хребет, чтобы срезать долгий кружной путь и добраться до уединенного укрытия, которое выбрал для себя кавказский монах.

Увидев подходящую тропу, мы начали подъем. Поднявшись примерно на тысячу метров, нашли узкую скальную перемычку шириной не более двух ступеней и длиной метров тридцать. Она выходила на обширный зеленый луг в зарослях «лисьих хвостов». Там виднелась палатка пастухов и вился дымок. Не без робости мы с иеродиаконом, молясь друг за друга, перешли эту страшную перемычку, по бокам которой зияла бездна. Веревочной страховки, к сожалению, у нас не было. Потом в путь отправился наш спутник.