Птицы небесные. 1-2 части

Иеромонах, выслушав мою историю, сочувственно произнес: «Искушение…» На исповеди, с сокрушением покаявшись в своих московских колебаниях, малодушии и неимении душевной стойкости, я пообещал батюшке впредь быть осмотрительнее и получил благословение сдавать документы в семинарию с его рекомендацией как духовника Лавры.

— И еще один вопрос: как понимать чудеса, если они происходят в нашей жизни, разъясните, пожалуйста! — спросил я, рассказав ему об услышанном мною, как я считал, голосе Матери Божией.

— Что, что? Матерь Божия? — старец пытливо посмотрел мне в глаза.

 — Ну-ка, подробнее!

Я рассказал как мог, пытаясь передать свои ощущения.

— Вот что, Федор, это хорошо, что Пресвятая Богородица утешила тебя и убрала все сомнения. Но вот тебе мой совет: никогда не вдавайся в подобные явления и голоса! Помни что ты грешник и что тебе еще предстоит спастись! Кайся, молись и не думай об этом. А как понимать чудеса? Как заповедали отцы — не принимать, не отвергать, считать себя недостойным всяких чудес. Так не впадешь в ошибки.

Экзамены были уже на носу, и я все эти дни старательно заучивал тропари и кондаки, пытаясь петь их на гласы.

К самому началу вступительных экзаменов я сильно простудился. После жарких и знойных Кызыл-Кумов Сергиев Посад с его климатом казался мне полярным кругом.

Предметы, которые мне пришлось сдавать на экзаменах, не были сложными и с ними удалось справиться.

— Главное, пройти собеседование! А пение — не главное… — напутствовал меня иеромонах.

Но во мне холодком закрадывался в сердце страх — запеть перед людьми и опозориться! К этому добавились еще температура и сильная хрипота. Стоя у дверей экзаменационной аудитории, я с ужасом услышал великолепные голоса, которыми блистали абитуриенты.

По сравнению с ними мой охрипший голос повергал меня в полное отчаяние. Подошла моя очередь. Я вошел с дрожащими коленками, прочитал наизусть предложенные мне тропари и кондак, не помню какого праздника, кажется Успения, и услышал:

— А теперь спойте нам «Достойно есть».

Я прохрипел эти чудесные слова, как мог, еле дотянув до конца.

— Понятно, баритончик… — сказал один из преподавателей. — Можете идти.

— Все, провалился… — мелькнуло в голове.

Затем состоялось собеседование у инспектора, архимандрита с седой бородкой, вдумчивого и серьезного.

Он побеседовал со мной очень ласково, а когда узнал, что рекомендацию мне дал отец Кирилл, то и вовсе растаял: «Ну, вас Сам Бог благословил!» И в дальнейшем этот прекрасный человек не изменял ко мне своего дружеского расположения, и я всегда хранил в душе глубокое к нему уважение. Завершающее собеседование состоялось у проректора. В кабинете меня принял пожилой человек ученого вида, в штатском костюме и галстуке.