Птицы небесные. 1-2 части

ЛЮБУШКА

Причины нецельности и разбросанности души лежат в пленении ее изменчивыми и разобщенными помыслами, гонящими ум до изнеможения по кругу безплодных мечтаний и желаний. Это есть болезнь души, застаревшая и глубоко укоренившаяся, но полностью исцеляемая благодатью Божией и обилием Его милости и любви к страждущей душе.

Не отвергая и не принимая советы людей, но внимательно всех выслушивая, мы даем возможность проявиться на деле воле Божией, неизменно ведущей нас к благу.

Старший егерь, Василий Ананьевич Шишин, средних лет невысокий человек с бородкой, рассудительный и спокойный, радушно принял нас вместе с бригадиром, с которым они были давние друзья.

— Вот и гости пожаловали! Слыхал, слыхал. Из самой Лавры, выходит? Что ж, посмотрите на нашу жизнь. Есть у нас всякое разнообразие: то свинья захромает, то телочка отелится… — рассмеялся он. — А вы, значит, монахи? Монахам мы всегда рады! — сказал егерь, прищуривая один глаз и разглядывая наши лица и одежду. — Наши люди еще помнят прежних монахов, которые когда-то жили здесь. Они укрепили нас в православной вере! Хотя есть верующие и со своими понятиями.

Здесь по хуторам живут и «зарубежники», и «имябожники».

Мы с отцом Пименом переглянулись:

— А эти здесь откуда?

— К одним из зарубежной Церкви кто-то приезжает, а других Афонские монахи молитве научили. Как-нибудь познакомитесь… Но главное вот что: не забывайте, здесь — заповедник!"

"Он сообщил нам, что до последних лет заповедник находился на строгом режиме. За порубку одной пихты грозил тюремный срок до трех лет. Сейчас время пришло непонятное. Наступил период некоторого безвластия.

В заключение егерь сказал, что может взять монахов под свою ответственность, с условием, что мы будем помогать жителям Псху как священники. Он и Василий Николаевич заверили нас, что окажут нам всяческую помощь, если мы приедем жить на Псху.

— А пока знакомьтесь с нашим селом! — на прощание пожелал нам егерь.

За эти дни мы с отцом Пименом, не торопясь, старались узнать побольше о селе и его окрестностях.

По секрету местные жители рассказали нам об отшельнике, который жил в заброшенном доме на противоположном берегу Бзыби.

Им оказался заросший волосами парень лет тридцати, смотрящий исподлобья и живущий среди мусора и грязи. Питался он одним порошком какао, растворяя его водой. Заметив мое недоумение, он спросил:

— Что, отец Симон, не нравится моя жизнь?

Я пожал плечами. Из наших подарков мы приготовили небольшое угощение и чай. Но беседы не вышло, и мы распрощались.

— Да, отец… Не хотел бы я быть таким отшельником… — с горечью сказал архимандрит.

— Я тоже.

Его уныние передалось и мне.