Птицы небесные. 1-2 части

Мой умелый в поварском деле товарищ добавил пшена и немного соли, приправив небольшой долей масла. По поляне разнесся аппетитный запах.

— Вроде бы готово… — заключил архимандрит, пробуя грибную похлебку. Я без колебаний присоединился к вечернему ужину.

Мы прочитали молитву и разлили грибной суп по алюминиевым тарелкам.

— Неплохо получилось! — заметил повар, почти опустошив свою миску. — А ты почему мало ешь?

— Не идет почему-то… — неуверенно ответил я, съев из свой тарелки половину грибной похлебки и остановившись.

Костер освещал наши лица красноватыми отблесками пламени.

Я почувствовал, как мою голову словно сдавливает холодный обруч. В этом ощущении присутствовало дыхание смерти.

— Отец, — обратился я к позвякивающему ложкой другу. — Ты как себя чувствуешь?

— Как-то не совсем хорошо… — отозвался он шепотом. — А ты?

— У меня уже губы цепенеют… Это смерть! Если не промоем желудок водой, умрем…

Наши ноги уже перестали повиноваться. В темноте мы доползли до ручья, и начался ад. До четырех часов утра отец Пимен и я пили воду, вызывали тошноту, снова пили, и нас вновь выворачивало наизнанку.

Лишь под утро действие яда пошло на убыль, и я вспомнил о пузырьке с марганцем, всегда лежащем в моем рюкзаке. Разведя порошок в воде, я дал выпить раствор марганца архимандриту, который пострадал больше, но был крепче меня. Выпив по кружке розоватой неприятной жидкости, мы заснули без сил у входа в палатку.

Яркое солнце ударило в глаза. Лес сверкал каплями вчерашнего дождя. Звонкая дробь соловьиных трелей сотрясала окрестности. Со всех сторон ей откликались другие соловьи. Свежий густой воздух, казалось, сам втекал в легкие.

Я повернул голову: рядом посапывал мой друг. Мы живы… Слава Богу! От прошедшей ночи, напоминавшей какой-то страшный кошмар, не осталось и следа, кроме боли в горле и слабости в руках и ногах."

"Я разжег костер, поставил котелок с водой и заварил чай. На шум проснулся отец Пимен:

— Господи, что это было с нами ночью?

— Умирали, отец! — бодрым голосом отозвался я. — Теперь будем жить снова…

После чая мы прочитали правило и налегке отправились осматривать местность. Подойдя к знакомому гнилому буку, отшатнулись: под действием ярких солнечных лучей вчерашние бледно-серые грибы превратились в черную, дурно пахнущую слизь.

— Вот так грибы! — в раздумье проговорил мой друг. — Оказывается, не все, что растет на деревьях, съедобно! Ужасный опыт ценой собственной жизни…

Осмотр окрестностей привел нас к ручью. Он, мелодично позванивая на камнях, уходил круто вверх, в заросли рододендрона.

— Отец Пимен, послушай. Этот ручей подсказывает нам вот что: если по нему подниматься вверх, то следов от наших ног не останется! — озарило меня.