Птицы небесные. 1-2 части

Председателя похоронили незаметно в углу кладбища без панихиды. А мне предстояло на опыте постигать святость и истинность всех чинопоследований из требника. Этот опыт стал для меня большой и серьезной школой в постижении таинства спасительной связующей благодати, незримо соединяющей сердца людей с Церковью.

Господи мой, Иисусе Христе, Ты удостаиваешь душу человеческую чудесного дара благодати, делая ее жилищем Своим вовеки. Насколько же она должна быть чиста и приготовлена к вселению Твоему, вхождению в нее Владыки всей Вселенной! Дай мне силы и способности украсить для Тебя и приготовить жилище сердца целомудрием и смирением, воздержанием и безстрастием, чтобы Ты воссиял в приготовленном для Тебя храме тела моего светом несказанной любви Твоей.

ВОЙНА

Иные души просят у Бога все, что пожелают, но, когда Он одаряет их Своей благостью, они слушают лишь то, что хотят услышать, и принимают лишь то, что угодно им. Верная и любящая Бога душа ищет от Него то, что Он Сам изберет для ее пользы, как Его святой дар. Но души, еще не пришедшие к Любви, стремятся получить от Бога лишь то, что хотят сами.

Им приходится пожинать горькие плоды своих необузданных желаний и греховных действий.

Утомительны предчувствия и ожидания бед и скорбей, и ошибочны делаемые на их основе выводы и предположения, плод которых — заблуждение и гибель. Спасительны доверие к Богу и смиренное подчинение Его мудрой воле, плод которых — спасение души и избавление от бедствий мира сего."

"Лето подходило к концу. Август отзванивал последними трелями кузнечиков в вянущих травах. С огорода веяло запахом укропа, помидорной ботвы и земли, тихо остывающей под нежарким августовским солнцем.

Картофель уродился на славу, большие клубни украшали мой стол и радовали глаз. Красные шары помидоров и шершавые бока зеленых ароматных огурцов узорили желтеющие грядки. Тыквы свисали с изгороди, сияя золотистым отливом. Я вновь принялся ломом долбить погреб в кладовой, но работа шла медленно. Каждый валун словно впрессовался в слежавшуюся почву, заполненную речной галькой. Тем временем неотвратимо и грозно приближалась военная катастрофа. Смутные страхи и тревоги поползли по горным перевалам.

В одно августовское утро я проснулся от низкого угрожающего гула, доносящегося из-за Сухумского перевала. Выбежав во двор, я увидел густые клубы черного дыма. Они поднимались за перевалами где-то на побережье. Казалось, в самом воздухе повисло ощущение смерти. Война чувствовалась даже на расстоянии, а гул и грохот означали одно — стрельба велась из тяжелых орудий. Как потом выяснилось, это били гаубицы. Спросить у кого-либо, что происходит, пока не представлялось возможным.