Птицы небесные. 1-2 части

На стыке двух фронтов по реке Гумиста под убийственным огнем он встал на мосту с иконой Матери Божией в руках, призывая прекратить братоубийство. После этого случая отец Виссарион стал народным любимцем. Видя его расположение, я искренне отвечал на расспросы священника о своей жизни.

— Скоро прилечу и к тебе в гости! — пообещал он на прощание, но мне показалось, что это проявление простой вежливости с его стороны.

Военные порадовали меня хорошей новостью: нашего друга Бориса, по ходатайству из Москвы, грузины выпустили из тюрьмы. Тяжело больного летчика с парализованными ногами отправили военным самолетом в московский госпиталь на лечение.

Вертолет улетел, а мое настроение омрачилось видом пьяненького трудника Александра, пришедшего на встречу со мной. Он целовал иконы, становился на колени и просил прощения.

— Саша, пойдем домой! Хватит по гостям бродить!

— Отец Симон, еще несколько дней — и я возвращусь. Обещал одному человеку дом достроить, простите…

Поговаривали, что он пристрастился пить с абхазскими солдатами."

"Перед дорогой лесничий попросил навестить его маму, бывшую колхозницу, ударницу труда, награжденную множеством грамот за отличный труд, а ныне пенсионерку Евдокию.

Эта пожилая добрая женщина страдала астмой, к тому же ее зрение сильно ухудшилось. Она жила одна в небольшом домике, поблизости от дома своего сына, семья которого присматривала за ней. В маленькой комнате топилась железная печь. Хозяйка ожидала нас, сидя на койке под старинной иконой в углу. Евдокия пожаловалась на то, что ей трудно молиться по книгам, а как молиться по-другому, она не знает. Пришлось посоветовать ей молиться Иисусовой молитвой, и эта пожилая женщина с радостью согласилась. Я оставил ей в подарок четки и попросил ее молитв о том, чтобы Пресвятая Богородица защитила Псху от грузинских банд.

Возле своего дома егерь подвел меня к огромному жеребцу, седло которого находилось почти вровень с моей головой. Заметив мое удивление размерами коня, он счел нужным сделать разъяснения:

— Это очень сильная порода лошадей. Характер у них, конечно, непростой. Но вы не безпокойтесь, отец Симон! Я пойду впереди и буду вести лошадь за повод.

Шишин помог мне взобраться на «двухэтажную» лошадку и приторочил к седлу сухари и сыр.

Затем, увидев, что я сижу на ней довольно уверенно, пошел по тропе впереди. Бойким шагом жеребец тронул с места. Я ехал потихоньку сзади.

— Вот скажите мне, батюшка! — повернувшись ко мне профилем, начал разговор Василий Ананьевич. — Почему Россия такая богатая страна, а жизнь в ней все никак не получается?

Не ожидав такого начала, я задумался.

— А как же она стала такой могучей державой? Значит, получалось? — ответил я вопросом на вопрос.

— Допустим.