Птицы небесные. 1-2 части

Вкушающие ядовитый плод греха не могут видеть красоту неба и земли, не слышат чистого голоса лесов и полей и не чувствуют свежего аромата луговых трав и цветов. Им недоступно очарование неоглядных морских просторов, а еще больше, и это самое трагичное, — им недоступны таинственные просторы человеческой души, живущей Богом. Ибо они не ведают благодати и не имеют сил к духовным изменениям, происходящим на основе опыта жизни в добре и нравственности, которые невозможны без Христа. Но отыскать Христа в повседневной жизни оказалось очень непросто, для этого понадобилось не несколько лет, понадобилась вся жизнь, чтобы душа пришла в себя и возжаждала духовного роста и постижения Бога.

ПЕРВЫЕ ВНУТРЕННИЕ ИЗМЕНЕНИЯ

Истина не может быть чьей-то собственностью и это — единственное богатство, которое никто не может отнять у человека, возлюбившего ее. Намеревающийся удержать истину лишь для себя одного, далеко отпадает от нее, уносимый ветром тщеславия и мутными водами лжи, ибо говорящий ложь говорит свое, желая извлечь свою корысть. Мужество смирения далеко отстоит от дерзости гордыни, хотя они бывают внешне схожи, но первое рождается из благодати духовного возрастания, а вторая — от спеси мирского знания и самообольщения грехом.

Тот, кто избежал греха, любит Бога за то, что Он сохранил его от зла. Но тот, кто впал в грех и вышел из него, любит Бога еще больше за исцеление от греха, за дарование ненависти ко греху и совершенного неприятия зла."

"Встречи и прощания — это начало и завершение полученного нами жизненного урока, а также начало и завершение неподкупного Божественного экзамена.

Самым незабываемым в ту последнюю весну нашей службы для всех нас был волнующий марш «Прощание славянки», который всякий раз играл духовой оркестр увольняющимся солдатам и сержантам. Под этот вдохновенный марш я провожал домой друга-поэта. Вскоре моя служба также закончилась этой трогательной мелодией. Я прощался с ласковым крымским побережьем, с полюбившимися мне людьми, в которых мне довелось увидеть свет добра, свет чистых и неиспорченных злом душ.

К этому спасительному свету я решил пробиваться сколько хватит сил.

Вместе с этим во мне произошло еще одно удивительное изменение. Наконец я перестал считать окружающий меня мир друзей и товарищей главным и определяющим критерием в своей жизни, когда только их воззрения и увлечения являлись для меня безусловной истиной, а слова самых близких и дорогих мне людей — матери и отца — казались устаревшими и совсем не соответствующими ни нашим представлениям о жизни, ни нашим увлечениям.