Птицы небесные. 1-2 части

Мы одалживали им керосиновые фонари и теплые спальники, а они приносили нам сыр «сулугуни» и чудесное кислое молоко «мацони», поэтому вскоре между нами установились хорошие дружеские отношения. На абхазских лошадях мы совершали поездки по горам и там, благодаря подсказкам пастухов, хороших наездников, я научился ездить на лошади самостоятельно, хотя ноги мои после таких длительных поездок поначалу с трудом подчинялись мне и норовили стоять колесом."

"Помню прекрасные летние дни, когда мы поднимались пешком по горным тропам, заросшим цветущей желтой азалией и кустами кавказского рододендрона, к прозрачным озерам Ацетуки, над которыми грозно нависали снежные лавинные выносы с вытаявшими в них ледяными пещерами.

Оттуда с шипением и грохотом били струи холодной воды — истоки горных рек. Эти изумительной красоты горные озера, расположенные по склону хребта, покорили мое сердце пронзительной небесной синевой, глядящей из каждой озерной чаши, и таинственной тишиной высокогорья, где безпредельные дали, казалось, беззвучно таяли в объятиях горных просторов. Загадочные зеркала горных озер притягивали своей молчаливой глубиной, от которой по спине шел холодок восторга.

Там вновь я вспомнил о молитве, которая сопровождала мою жизнь в годы юности, но теперь ощущение счастья от созерцания земной красоты переполняло душу так же, как раньше ее переполняло страдание. Но от страданий сердце быстрее переходило к поискам молитвенной помощи и поддержки, а молитвы благодарности еще не были известны мне, и я не представлял как это делать. Созерцание гармонии окружающего мира погружало душу в любование красотой трепещущего светом и несопоставимого ни с чем горного пейзажа.

Такое созерцание всецело увлекало внимание вовне, заставляя забывать о душевных проблемах, которые, тем не менее, оставались нерешенными и требующими ответов на все накопившиеся вопросы. Не понимая этого, я полностью отдался наслаждению и любованию невиданным ранее зрелищем — открывшейся мне красоты мира, и это чувственное созерцание значительно перевесило тягу к городским увлечениям и интересам, которые не шли ни в какое сравнение с истинностью и значимостью для души этого нового переживания.

До большого озера Кардывач от нашего приюта было около часа ходу, и за этот час мое мировоззрение полностью изменилось. Город, с его манящими развлечениями и суетой, остался далеко в прошлом, и даже это городское прошлое в горах стало казаться вымышленным и нереальным, а все мои привязанности к его «красотам» — просто смешными. Настоящая реальная красота горного ландшафта не шла ни в какое сравнение с городскими пустыми увлечениями и их ложными «ценностями».