Птицы небесные. 1-2 части

Больше всего на свете мне хотелось постичь эту неведомую жизнь, а не только лишь догадываться о том, что она собой представляет. Воспоминания о горной жизни переполняли мое сердце. Стало понятно, что с горами я уже связан навсегда крепкими и прочными узами, но в глубине души оставалось стремление к чему-то самому главному, а самым главным после гор могло быть только одно — неведомый и пока непонятный таинственный Бог. Ненавязчиво войдя в мою жизнь неисповедимыми путями Ты, Боже, вывел меня к верующим в Тебя людям, добрым и искренним, слава Тебе за Твою помощь и участие!

Мир настойчиво не желал выпускать меня из своих рук, запутывая безпощадно разнообразными делами и обязанностями.

Опять начались поиски работы для справки на вечернее отделение университета. Однокурсник, работавший на телевидении оператором, предложил зайти к нему в телестудию, обещая свою помощь. Он переговорил с кем-то и меня взяли постановщиком декораций для телевизионных передач. Неприглядная сторона актерской жизни неприятно поразила меня своим несоответствием с поведением людей этой профессии перед телекамерой и в повседневной жизни и навсегда отбила интерес к театральным кругам.

Для всех телепередач требовались соответствующие декорации, которые по заявкам режиссеров готовили художники телевидения. Художников было трое, всем немного за тридцать. Поначалу только двое привлекли мое внимание: первый — одаренный и ироничный творческий парень, который принимал участие в различных выставках, имел награды и премии; он жил с семьей и для семьи, был обаятельным и остроумным человеком. Второй имел прекрасный художественный вкус, интересно экспериментировал, пользуясь трудами древнегреческих философов.

Он заинтересовал меня не только картинами, в которых добивался тончайших оттенков цветовой тональности, но и удивил особой значимостью слов, которых мне не доводилось слышать раньше:

— Умей заглянуть в самого себя! Это стоящее дело, Федор, — убеждал он, доверительно приблизив свое лицо к моему лицу.

— Страшновато заглядывать внутрь себя, неизвестно, что можно увидеть… — высказывал я свои сомнения.

— Еще две с половиной тысячи лет назад китайцы говорили, что самое достойное в жизни — уединение.

Хоть раз поздоровайся с собой наедине! Какой глубокий смысл! Вникни в него, и не бойся, это принесет тебе пользу.

— Ну, что это за уединение на телевидении? — мне показалось смешным такое утверждение.

— Ты не смотри на меня, а попробуй сам это сделать, тогда и поговорим… — обижался мой знакомый. — Знаешь, как сказано: вынь прежде бревно из своего глаза…

— А кто это сказал?

— Христос сказал. Достань Евангелие и почитай. Пригодится…

— А у тебя оно есть?

— К сожалению, нет.